• В апреле: Немецкая мемуарная литература

    Включенные в номер произведения повествуют о двух тоталитарных катастрофах ХХ столетия и о двух державах - родне по утопическим преступлениям и бедствиям – Германии и России.

    Открывают номер фрагменты книги «Осеннее молоко», совершенно неожиданно написанной пожилой немецкой крестьянкой Анной Вимшнайдер (1919 – 1993): работа до войны, работа во время и на фоне войны, работа после войны. Борьба за выживание – и только. Недаром книга носит название бедняцкой баварской еды. Перевод Елены Леенсон.

    Следом – «От Потсдама до Москвы. Вехи моих заблуждений» - фрагменты книги немецкой писательницы и коммунистки, узницы советских и немецких концлагерей Маргарет Бубер-Нойман. Во второй половине 1930-х гг. она со своим гражданским мужем, видным немецким коммунистом и журналистом, живут в Москве среди прочих деятелей Коминтерна. На их глазах крепчает террор и обнажается чудовищная сущность утопии, которую эти революционеры - каждый у себя на родине - изо всех сил идеализировали. Перевод Дарьи Андреевой.

    Рубрика «Банальность зла». Отрывок из книги «В ГУЛАГе» - немецкого  радиожурналиста военного времени Герхарда Никау (1923) о пребывании на Лубянке. Перевод Веры Менис.

    Здесь же – главы из книги немецкого писателя и журналиста Алоиза Принца (1958) «Ханна Арендт, или Любовь к Миру» в переводе Ирины Щербаковой. Обстоятельства жизни выдающегося мыслителя, начиная со Второй мировой войны и до убийства Джона Кеннеди. В том числе - подробности работы Х. Арендт над циклом статей для «Нью-Йоркера», посвященных иерусалимскому процессу над Эйхманом, в которых и вводится понятие «банальности зла»: «у него нет глубины, в нем нет ничего демонического. Оно может уничтожить весь мир именно потому, что разрастается по поверхности, как гриб».

    В разделе с язвительным названием «Бегство из рая» опубликованы главы из автобиографической книги нынешнего посла Германии в России Рюдигера фон Фрича (1953) «Штемпель в свободный мир» в переводе Михаила Рудницкого. Подлинная история о том, как два студента из ФРГ в 1974 году вывезли кружным путем на Запад по собственноручно изготовленным паспортам трех своих друзей и сверстников из ГДР.

    В традиционной рубрике «БиблиофИЛ» - «Информация к размышлению. Non-fictionс Алексеем Михеевым». Речь идет о двух книгах: «О насилии» Ханны Арендт (последняя переводческая работа Григория Дашевского) и «Ханна Арендт, Мартин Хайдеггер. Письма 1925 – 1975 и другие свидетельства».

    И в завершение номера – «Библиография: Немецкая литература на страницах “ИЛ”».

  • В марте: Литва, рубрика «Антология рассказа»

    Главки из мемуарной книги Юдиты Вайчюнайте (1937 – 2001) «Гостиница Мабре»: военное вильнюсское детство. Перевод Далии Эпштейн.

    «Безрукий» Ричардаса Гавялиса(1950 – 2002). Выйдя на пенсию, герой рассказа едет из Вильнюса на русский Крайний север, где он некогда был узником концлагеря, и по возвращении в Литву сводит счеты с жизнью. Перевод Татьяны Корнеевой-Мацейнене.

    Два рассказа из книги «Жития святых» Ромуалдаса Гранаускаса (1939 – 2014) в переводе Георгия Ефремова. Послевоенная литовская деревня – жертвы и палачи, величие и низость.

    «Рождение нации» Саулюса Томаса Кондротаса(1953). Притча о… рождении нации. Перевод Томаса Чепайтиса.

    Альвидас Шляпикас(1966) – «Выпускной вальс» в переводе Тамары Перуновой. Рутинный выпускной вечер заканчивается схваткой с чудовищем.

    Дануте Калинаускайте«Выселить призрака». Рассказ-элегия: продажа родительского дома вызывает у героини сильную печаль и прилив памяти. Перевод Тамары Перуновой.

    Литовцы – один из тех малочисленных народов, представители которого рассеяны по всему миру. Началось рассеянье еще в XIX веке, продолжалось и после 1918 года, когда Литва обрела независимость - литовцы уезжали на заработки в Южную Америку, Канаду, Европу. Разбогатев, многие вернулись на родину (иные, как оказалось, лишь для того, чтоб в 1941 году их как кулаков депортировали в Сибирь). Больше всего литовцев покинуло страну в 1944 году; тогда же немало народу арестовали или отправили в исправительно-трудовые лагеря. Остальные просто жили в Советской Литве, с чьей литературой и был знаком советский читатель, не имевший понятия о том, что это лишь часть ее, причем не самая значительная: одни авторы писали в стол, другие выпускали книги в Германии и США, третьи вели дневники в ссылке.

  • В марте: Литва. Проза, драматургия, ээсеистика

    Мартовский номер целиком посвящен современной литовской литературе, и предваряет его заметка «Вызовы постцензурной свободы» критика Юрате Сприндите, начинающаяся словами: «Высокий темп изменений, которые взяла литовская литература после обретения страной независимости… не сравним ни с каким другим периодом существования нашей словесности: после 1989 года начались перемены радостные и болезненные, предопределенные крахом тоталитаризма». Перевод Марии Чепайтите.

    А следом – «Мистр», драма автора, мастера на все руки, как явствует из вышеприведенной заметки Ю. Сприндите, Марюса Ивашкявичюса (1973). Место и время действия - Париж, сороковые годы XIXстолетия. Действующие лица – знаменитость на знаменитости: Мицкевич, Шопен, Бальзак, Жорж Санд. И среди них Анджей Товяньский, литовский дворянин - вестник то ли рая, то ли ада… Перевод Георгия Ефремова.

    Осмысление опыта рассеяния и воссоединения уже принесло плоды, которые не созрели бы раньше. Только в сегодняшней Литве могли возникнуть пьеса о литовском мистификаторе, который едет за Адамом Мицкевичем в Париж, вызывая недоумение у Оноре Бальзака и Жорж Санд, или рассказ о том, как два «ветерана», в свое время боровшихся с «лесными братьями», ищут денег на выпивку в день святого Станислава, или эссе литовского францисканца о вине литовцев перед евреями. И только сейчас могут стоять рядом на книжной полке дневники «лесного брата» Ленгинаса Балюкявичюса по кличке Дзукас, поэта-эмигранта Альфонсаса Ники-Нилюнаса, советского литературоведа Витаутаса Кубилюса и роман-эссе Дали Стапонкуте, живущей на Кипре. Все это лишь малая часть литовской литературы – ее драматургии, малой прозы, поэзии и документалистики, - которую мы подбирали, стараясь держаться в рамках заданной темы. Надеемся, что и эта малая часть поможет приблизить и понять прошлое и настоящее Литвы.

     Составители: Рута Мелинскайте-Мелине, Мария Чепайтите

  • В апреле: Немецкая мемуарная литература

    Рубрика – «Мешок на голове» составлена из очерков, вошедших в книгу «Мои школьные годы в Третьем рейхе. Воспоминания немецких писателей». И открывают эту публикацию «Годы в долг» - мемуарные заметки составителя помянутой книги, ведущего немецкого литературного критика и публициста Марселя Райх-Раницкого (1920 – 2013). 1930-е годы, Берлин. Нацисты буднично и методично сживают евреев со света. Перевод Ирины Алексеевой.

    Герой воспоминаний Георга Хензеля (1923 – 1996)«Мешок на голове», давших название рубрике, принадлежит не к жертвам, а к большинству: он - рядовой член молодежных нацистских организаций. Но к семнадцати годам, благодаря запрещенным книгам, он окончательно сорвал «мешок» пропаганды с головы. Перевод Ольги Теремковой.

    А писатель, журналист и историк Иоахим Фест (1926 – 2006) назвал свой очерк «Счастливые годы» потому, что такими, по его мнению, их делала «смесь семейного единения и сплоченности, идиллии, лишений и сопротивления…» Перевод Анны Торгашиной.

    В воспоминаниях писателя и художника Гюнтера Кунерта (1929) с красноречивым названием «Мучение» передается гнетущая атмосфера страха и неопределенности, отличавшая детство автора, поскольку его мать – еврейка. Перевод Анны Торгашиной.

    В «Упущенной возможности» писательница Барбара Кёниг (1925 – 2011) сожалеет и стыдится, что лишь ценой собственных невзгод дошел до нее, совсем юной девушки, ужас происходящего в Третьем рейхе: «Мне… не остается ничего, кроме жгучего восхищения теми, кто настолько чувствителен, что может опознать несправедливость даже тогда, когда она кажется “долгом”, и мужественен настолько, чтобы реагировать, даже когда напрямую это его не касается». Перевод Марины Ивановой.

  • В марте: рубрика «Антология поэзии»

    Номер, посвященный литовской литературе, называется «Рассеяние и собирание». Это название довольно точно передает то, что произошло и происходит не только в литературе Литвы, но и в ее истории.

    Картинка живущего в Польше художника Стасиса Эдригявичюса на обложке нашего номера, изображающая трех братьев-литовцев, была нарисована в 1990 году, когда Литва опять стала независимой. Можно лишь догадываться о том, кто они, эти братья со смешными глазками-пуговками. Допустим, снизу, в красной рубашке, – тот, что в 1944 году остался в Советской Литве, на него положил голову брат-эмигрант, а сверху, в защитной рубахе, лежит «лесной брат» – непонятно, живой ли. И оба верхних давят на нижнего.

    Давление закончилось четверть века назад, сменившись осмыслением и собиранием. Прошло уже достаточно времени, и пора попытаться понять, что получилось из исторического эксперимента, поставленного катаклизмами ХХ века в миниатюрной стране, где на 65 300 кв км живут около 3 млн человек, говорящих на одном из двух живых языков архаичной балтийской группы.

    В рубрике «Антология поэзии» бегло представлены современные авторы - покойные и здравствующие, эмигранты и пожизненные обитатели Литвы, с репутацией классиков и пока еще лишенные «хрестоматийного глянца»: Антанас А. Йонинас (1953), Гитис Норвилас (1976), Гинтрас Патацкас (1951), Томас Венцлова (1937), Йонас Айстис (1904 – 1973), Генрикас Радаускас (1910 – 1970), Альфонсас Ника-Нилюнас (1919) Переводчики Анна Герасимова, Владимир Гандельсман,Георгий Ефремов. А завершает поэтическую рубрику Мария Чепайтите со своей исторической справкой «Литовский номер “Синтаксиса”», где вкратце рассказывается о выдающемся издателе и правозащитнике А. И. Гинзбурге (1936 – 2002) и его безуспешной попытке посвятить литовской поэзии один из номеров своего самиздатского журнала.

Cодержание номера

4/15

БЕРЛИН-МОСКВА: ИСТОРИЯ ПО ПАМЯТИ

В этом номере больше истории, чем литературы. Немецкой истории. Не той, о которой мы узнаем из многих наших учебников, с «фальсификациями» которой борются свежесозданные комиссии. История, к которой мы обращаемся, — это история, рассказанная по памяти. Наши авторы — люди разного социального происхождения, с различными убеждениями и разнообразным жизненным опытом. Все они рассказывают о событиях, которым стали свидетелями. Исключение составляют главы из книги журналиста Алоиза Принца. О побеге Ханны Арендт из французского лагеря для интернированных и о скандале, который разразился после выхода ее книги об Эйхмане мы узнаем не от нее самой, а от автора. Впрочем, Ханна Арендт интересна нам не только как свидетель истории, но и как человек, попытавшийся осмыслить причины происходивших событий.

Май 2015 года

В связи с семидесятилетием окончания Второй мировой войны майский номер «ИЛ» открывается Литературным гидом: «Я в Берлине. Сидоров».

 

Майский номер