UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

120-летие Маргариты Ивановны Рудомино: История создания Всероссийской Библиотеки Иностранной литературы

Опубликовано 29.06.2020

Маргарита Ивановна Рудомино, основательница и на протяжении более пятидесяти лет директор Библиотеки иностранной литературы, родилась в г. Белосток Гродненской губернии (ныне Польша) 3 июля (20 июня по старому стилю) 1900 года, так что в этом году «Иностранка» торжественно и благодарно отмечает ее 120-летний юбилей.
Но не только библиотечные сотрудники многим обязаны одному из крупнейших отечественных библиотекарей XX века, настоящей подвижнице своего дела. М. И. Рудомино оказала существенное влияние и на общественно-культурную и литературную жизнь страны. Она участвовала в создании журнала «Интернациональная литература» (1933–1943) и подхватившего после Второй мировой войны его цели и задачи журнала «Иностранная литература», в редколлегию которого входила в течение пятнадцати лет. В мемуарах Маргарита Ивановна рассказывала, например, что в свое время как член редколлегии прочитала роман «Сто лет одиночества» еще малоизвестного в СССР Габриэля Гарсиа Маркеса и предложила его напечатать.
Кроме того, в 1926 году при Библиотеке иностранной литературы были организованы Высшие курсы иностранных языков, которые впервые в СССР стали готовить профессионалов-переводчиков. В 1930 году по инициативе М. И. Рудомино эти курсы были преобразованы в Московский институт новых языков (сейчас это Московский государственный лингвистический университет).
Маргарита Ивановна Рудомино причастна к важным начинаниям во многих областях культуры, но главным ее детищем всегда оставалась Библиотека иностранной литературы.
Все началось в 1920 году, когда Екатерина Яковлевна Кестер (урожденная Кноте), тетя Рудомино, переехала из Саратова в Москву, чтобы заняться организацией Неофилологического института, который предполагалось сделать центром преподавания иностранных языков. Е. Я. Кестер к тому времени успела отучиться в Сорбонне, в связи с началом Первой мировой войны вернуться в Россию и учредить Саратовские курсы иностранных языков, получившие в 1919 году статус института. Надо сказать, что и мать Маргариты Ивановны, Элеонора Яковлевна Рудомино, была педагогом и до своей ранней смерти в 1915 году занималась иностранными языками, а также председательствовала в основанном ею Обществе преподавателей иностранных языков.
Но в 1920 году ни матери, ни отца Маргариты Ивановны уже не было в живых. Так что, когда Е. Я. Кестер обосновалась в Москве и позвала племянницу к себе, та решила ехать почти без раздумий. Они стали жить в мансарде пятикомнатной квартиры, выделенной Неофилологическому институту в доме на углу Денежного и Глазовского переулков.
В феврале 1921 года Рудомино получила от тети предложение возглавить и собирать библиотеку при будущем Неофилологическом институте. Библиотечная работа не была для девушки в новинку: еще в Саратове она занимала должность библиотекаря 3-й советской школы (бывшей Мариинской гимназии), а кроме того, образцово руководила библиотекой курсов иностранных языков своей тети.
Казалось, что никаких проблем не предвидится: в июне 1921 года Рудомино официально вступила в должность заведующей. Наполнение хранилища будущей библиотеки шло своим ходом – Е. Я. Кестер организовала получение книг из Государственного книжного фонда, где скапливались книги из национализированных имений и домов, из бывшего магазина иностранной и антикварной книги Тастевена (ранее – Готье) на Кузнецком мосту и из Саратовского института иностранных языков.
Но в августе неожиданно случилась беда: Екатерина Яковлевна отправилась за границу во главе комиссии по закупке книг и на родину решила не возвращаться. В сентябре институт остался без преподавателей и финансирования.
Маргарита Ивановна не желала мириться с крахом всех своих планов. Лазейку для исправления ситуации ей, как ни странно, дала молодая советская бюрократия: существовал приказ о создании при Неофилологическом институте опытно-показательной библиотеки, и Рудомино каждый день, «как на работу», ходила в Наркомпрос и просила о сохранении вверенного ей учреждения. Большинство чиновников отвечало ей, что стране, в которой не все умеют читать и по-русски, иностранные книги не нужны. Удача улыбнулась Рудомино, когда она после двухмесячных обиваний порогов в Наркомпросе попала к Николаю Ивановичу Челяпову, заведующему отделом педагогического обучения в Главном управлении профессионального образования. Он, словно в награду за предыдущие обидные отказы, мгновенно откликнулся на ее просьбу.
Но трудности не кончались – деньги для библиотеки выделили только на зарплату сотрудникам, которых набралось всего несколько человек, а ведь надо было приобретать новые книги, да и помещение библиотеки требовало улучшений. Об этом времени есть не лишенное литературности, но весьма пронзительное свидетельство одного из первых читателей библиотеки Корнея Ивановича Чуковского: «Была каморка, холодная, промозглая, темная, вся заваленная книжною рухлядью. Книги промерзли насквозь. Стерегла это добро исхудавшая, иззябшая девочка, с распухшими от холода пальцами».
Рудомино, по собственным воспоминаниям, снежным ноябрем лично носила нужные для библиотеки стекла чуть ли не через пол-Москвы и вместе с сотрудниками, друзьями, энтузиастами отбирала издания в Государственном книжном фонде и тоже на своих плечах носила в библиотеку.
Но специализированной литературы по иностранным языкам было по-прежнему недостаточно. Тогда Маргарита Ивановна вспомнила о коллекции книг по лингвистике и языкам, которую в свое время собрала ее мать, и перевезла ее из Саратова в Москву. К концу года в библиотеке было уже более двух тысяч изданий.
Несмотря на все усилия сотрудников, библиотека в декабре 1921 года выглядела не слишком ухоженно, в большом зале нещадно дымила печка, и общее состояние помещений заставило Наркомпрос выпустить постановление о передаче учреждения 2-му МГУ. Вначале это даже пошло библиотеке на пользу, потому что сделало возможным привлечение дополнительных денежных средств. И в апреле 1922 года Маргарита Ивановна Рудомино наконец открыла Неофилологическую библиотеку для читателей. Однако уже 2 мая, согласно распоряжению Главнауки, недовольной количеством посетителей, ее со всем штатом и книгами передали Фундаментальной библиотеке 2-го МГУ.
Впрочем, со стороны руководства Фундаментальной библиотеки не последовало никаких шагов к тому, чтобы претворить это распоряжение в жизнь, что вкупе с поддержкой со стороны старой московской интеллигенции – в защиту Неофилологической библиотеки было даже написано коллективное письмо – привело к счастливому результату: 15 ноября 1922 года она обрела самостоятельность.
Через два года она была переименована в Библиотеку иностранной литературы и новое название прекрасно соответствовало ее возросшему статусу. В последующие годы библиотека еще несколько раз слегка меняла свое официальное название, не меняя при этом своей сути и продолжая оставаться открытым окном в мир.

Опубликовать в социальных сетях