UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

120-летие Маргариты Ивановны Рудомино: Становление легенды

Опубликовано 01.07.2020

Маргарита Ивановна Рудомино. Становление легенды

Маргарита Ивановна Рудомино (1900–1990), основательница Библиотеки иностранной литературы, или просто «Иностранки», и ее директор на протяжении более пятидесяти лет, – настоящий человек-легенда. Она пережила гражданскую войну, слом привычного уклада, постоянные угрозы существованию библиотеки, Вторую мировую войну, свое несправедливое увольнение и смогла на склоне лет наблюдать за тем, как побеждает то, во что она всегда свято верила. Ее характер ковался в детстве и юности, так что годам к тридцати она могла уже буквально двигать горы, а ее библиотека из маленького учреждения, которое постоянно порывались закрыть, превратилась в один из бесспорных центров московской культурной жизни. О первых тридцати годах жизни Маргариты Ивановны Рудомино мы и хотели бы рассказать.

Родилась она 3 июля (20 июня по старому стилю) 1900 года в городе Белостоке Гродненской губернии (ныне это Польша), но вскоре ее семья переехала сначала в Саратовскую область, а потом и в сам Саратов. Семья жила небогато, но считалась центром местной интеллигенции. К сожалению, брак родителей Маргариты Ивановны был несчастливым: мама Элеонора Яковлевна Кноте всего за год до свадьбы с Иваном Михайловичем Рудомино собиралась замуж за другого, но случилась глупая ссора. Маленькая Рудомино рано поняла, что мама вышла замуж за ее отца не по любви. Она обещала себе, что не повторит ошибки своих родителей и, скажем сразу, сдержала обещание.

Спокойное уездно-интеллигентское детство закончилось рано. В 1916 году Рудомино была уже круглой сиротой. Первой, 10 апреля 1915 года, от злокачественного малокровия (теперь болезнь чаще называют пернициозной анемией) умерла мама: сказались слабое здоровье и напряженная работа.

Незадолго до смерти Элеонора Яковлевна предложила дочери выбрать, с кем та будет жить: с ней, если она выживет, или с отцом, но юная Рудомино отказалась делать выбор, сердясь на обоих родителей.

Судьба поняла ее молчание буквально. Шла Первая мировая война, и отец, находясь на военной службе, занимался на Кавказе заготовкой сена для армии, так что Маргарита Ивановна жила у родственников. А 1 апреля 1916 года Иван Михайлович Рудомино умер в Тифлисе (Тбилиси) от болезни сердца. В своих воспоминаниях Маргарита Ивановна рассказывала об этом дне почти мистическую историю: ни с того ни с сего по дороге домой из гимназии ей внезапно захотелось плакать, а как раз в это время за много километров от Саратова ее отец умирал со словами о своей дочери. Более того, о смерти папы написал ее дядя, Христофор Михайлович, который потом рассказывал, что тем утром он вернулся в гостиницу из больницы, где лежал его брат, лег спать и во сне ему привиделась девочка, которая умоляла его как можно скорее вернуться в больницу к умирающему.

На семейном совете было решено, что Маргарита Ивановна будет жить у своей тети, Екатерины Яковлевны Кестер, которая в свое время училась в Сорбонне, а потом основала Саратовские курсы иностранных языков. Юная Рудомино бегала на базар, стирала, убирала квартиру, топила, а еще по ночам расклеивала объявления о приеме на курсы Е. Я. Кестер. В 1918 году, закончив гимназию, она начала работать: некоторое время вела в 3-й советской школе рукоделие, потом математику и наконец заняла в ней должность библиотекаря, параллельно занимаясь библиотекой на тетиных курсах.

Последние ее годы в Саратове, пришедшиеся на трудное время Гражданской войны, были отмечены еще болезнями – она переболела сыпным и возвратным тифами. Но главное – в городе было по-настоящему голодно. Маргарита Ивановна навсегда запомнила, как однажды по улице бежал мальчик с ведерком и вдруг упал, из ведерка при этом вылилось что-то похожее на суп. Тогда, лежа на животе, мальчик стал собирать еду с мостовой и есть.

В декабре 1920 года тетя Екатерина Яковлевна переехала в Москву, чтобы заниматься учреждением Неофилологического института, в котором должны были преподавать иностранные языки и готовить педагогов. Примерно через месяц она позвала юную Рудомино к себе, а вскоре предложила ей возглавить библиотеку при институте.

Институт и библиотека еще не успели открыться, как Е. Я. Кестер уехала за границу и все преподаватели разбежались. Казалось, что и планы по созданию библиотеки ждет крах. Но Маргарита Ивановна, оставшись совершенно одна, и не думала отчаиваться: она день за днем ходила к чиновникам, снова и снова требовала сохранить Неофилологическую библиотеку. Ей отвечали, что в стране, где многие не умеют читать по-русски, заниматься иностранными книгами было бы чистым безумием. Объясняли, что раз института больше нет, то и библиотека, часть его, сохраниться не может. Пытаясь доказать противное, в одном из кабинетов она выхватила из тяжелой подставки чернильницу и продемонстрировала, как часть прекрасно существует без целого. Но и этот довод не сработал. Лишь спустя два месяца ежедневных походов к начальству, она попала на человека, который, мигом оценив будущую пользу от библиотеки, согласился пойти ей навстречу.

Но трудности только начинались: в помещениях библиотеки стоял холод, требовались улучшения, а главное – книги. Маргарита Ивановна, по собственным воспоминаниям, сквозь снег и слякоть на своих плечах издалека носила в библиотеку большие стекла: в трамвай было не войти, да и ехать – с пересадками. Потом на рынке она выменяла на мамину подушку круглую печку-буржуйку. Та безжалостно дымила и почти не грела, но это было лучше, чем ничего. А чтобы пополнить хранилище, вместе с энтузиастами и сотрудниками, пересчитать которых можно было по пальцам одной руки, Рудомино отбирала в Государственном книжном фонде, куда свозили национализированные книги из усадеб и частных домов, нужные издания на иностранных языках и сама волокла их в библиотеку.

Специализированной литературы все равно было мало, и тогда Маргарита Ивановна, вспомнив о маминой коллекции книг по лингвистике и языкам, отправилась в Саратов и вывезла ее в Москву вместе с маминым же шкафом из орехового дерева. К декабрю в библиотеке хранилось около двух тысяч книг.

И тут ее внезапно лишили независимости. Произошло это так: как-то вечером, когда сотрудники библиотеки уже разошлись по домам, а Маргарита Ивановна, жившая там же в мансарде, была у себя, нагрянула инспекция. Двери библиотеки стояли распахнутыми, через них валил дым от печки, а в зале не было ни души. Инспекторов возмутила «беспризорность» места, и было решено передать библиотеку 2-му МГУ.

В апреле 1922 года стараниями Маргариты Ивановны библиотека все же открыла двери для читателей, а в ноябре обрела полную самостоятельность. К новому учреждению со странным названием – это по-прежнему была Неофилологическая библиотека – постепенно привыкали, но иногда случались неприятные курьезы. Так, в 1923 году на библиотеку поступила жалоба, что она лишь поставляет французские и немецкие романчики бывшим людям – «московским салопницам» да «нафталинным барыням». Библиотеку защитили: пусть лучше те читают иностранную беллетристику, чем ругают советскую власть.

Следующий год принес как невероятное счастье, так и новые заботы. 16 января 1924 года Маргарита Ивановна вышла замуж за Василия Николаевича Москаленко, с которым они познакомились в 1916 году в Киеве, где она недолго гостила у еще одной своей тети Ольги Яковлевны. Девушка тогда влюбилась в будущего мужа с первого взгляда: еще бы, он был красивым и уже взрослым мужчиной, старше ее на десять лет. Но он не воспринимал ее всерьез, и тем летом ей пришлось довольствоваться обществом его девятилетнего племянника Сережи Королева, которому предстояло драматичное, но славное будущее ученого, конструктора, одного из главных создателей советской ракетно-космической техники. Во время отдыха на Днепре Рудомино полагалось присматривать за Королевым, и он сильно досаждал ей своим упрямством и непослушанием.

А с Василием Николаевичем следующая встреча произошла лишь через несколько лет. Начался роман, который стремительно развивался, когда пара была вместе в Киеве, и медленно тянулся, когда Маргарита Ивановна уезжала в Москву. Василий Николаевич редко писал и не решался круто изменить свою жизнь. Порой Маргарите Ивановне приходилось буквально убеждать его, что им суждено быть вместе.

Впоследствии она рассказывала мужу, что девочкой однажды на Святках гадала на имя суженого: ночью выскочила на мороз и, встретив извозчика, спросила его имя. Тот спросонья ответил: «Василий».

Окончательно сблизились будущие супруги в 1923 году во время поездки на Днепр. Василий Николаевич нужно было туда по делам, Маргарита Ивановна вызвалась его сопровождать, и, чтобы поездка не казалась со стороны нескромной, с ними поехал Сергей Королев. Одним прекрасным вечером они втроем катались на лодке. Уже стемнело, и они направлялись к своему берегу, когда заметили, что на дне лодки собирается вода. Вычерпывать воду не получалось, ее становилось все больше и больше. Смешная ситуация оборачивалась нешуточной опасностью. Лидерские качества проявил Королев: он приказал вести лодку к берегу и попросил всех приготовиться прыгать. Он был готов доставить на берег Василия Николаевича, который не умел плавать, а Маргариту Ивановну просил плыть самостоятельно и лишь изредка, в моменты особой усталости, слегка держаться за его руку. К счастью, ничего этого не потребовалось. Вдруг появился бакенщик, зажигающий на реке огни. Как только все быстро перебрались к нему, их лодка тут же начала быстро уходить под воду.

После свадьбы Маргарита Ивановна с мужем стали вместе жить в мансарде библиотеки, но в конце января на них как снег на голову свалился нарком просвещения Луначарский. На следующий день после похорон Ленина нарком с целой свитой явился в библиотеку, огляделся и, ничего не объясняя, сказал сопровождающим: «Я беру». Вскоре выяснилось, что он присматривал квартиру для себя и своей второй жены, актрисы Натальи Розенель.

Маргарите Ивановне с мужем предложили переехать в коммуналку на Мясницкой, где жили раньше Луначарский с Розенель, а библиотека была вынуждена временно закрыться: в качестве замены выделили всего две комнаты в Российской академии художественных наук, а места там было только для книг. 12 февраля 1924 года должен был состояться переезд, прислали даже лошадей. Но Маргарита Ивановна, возмущенная несправедливостью, отказалась подчиняться прямому приказу и отправилась в Наркомпрос. Несмотря на то что многие ей сочувствовали, она получила выговор (потом его сняли) и книги все-таки были перевезены в помещения РАХН.

Луначарский с женой все это время не держались в стороне от происходящего, а назойливо требовали как можно быстрее освободить помещения их будущей квартиры. Во время одной из встреч Розенель, раздраженная «медлительностью» Рудомино, даже запустила в нее привезенной с собой корзинкой с клубникой.

Когда Маргарита Ивановна с мужем переехали в коммуналку на Мясницкой, они выяснили, что кидаться вещами вообще было в характере Розенель. В гостиной на стене темнело жирное пятно. Оно проступало даже через новые обои. Оказалось, что Розенель во время одной из ссор с Луначарским запустила в стену тарелку с котлетами. Пришлось повесить на это место картину.

А в мае того же 1924 года Маргарита Ивановна получила сразу две радостные вести: библиотеке подобрали помещения в Историческом музее на Красной площади – «царские комнаты», в свое время построенные для императора Александра III, – и дали новое имя: теперь она стала гордо называться Библиотекой иностранной литературы.

А 28 сентября Маргарита Ивановна родила сына Адриана, который получил фамилию Рудомино. Назван младенец был в честь римского императора Адриана, о котором Маргарита Ивановна много читала в исторических книгах.

Из следующих в целом довольно спокойных лет, помимо рабочих свершений, таких, например, как создание при библиотеке Высших курсов иностранных языков, Маргарите Ивановне особенно запомнился случай на Москве-реке, когда во время наводнения они увидели в реке тонущего человека. Василий Николаевич с братом и Сергеем Королевым выплыли на лодке на середину стремительной реки и Королев снова и снова нырял, пытаясь спасти утопающего.

В 1929 году Рудомино снова пришлось бороться за библиотеку. Когда встал вопрос об освобождении помещений Исторического музея, ей предложили переехать в закрытый храм святых бессребреников Космы и Дамиана в Столешниковом переулке. Это был хороший вариант, но вдруг оказалось, что храм уже успели передать Ассоциации художников революции. Что было делать? Маргарита Ивановна, по собственным воспоминаниям, поняла, что здание стоит без дела, Ассоциации оно не нужно, и поэтому решила въехать в него почти самовольно – получив лишь молчаливое согласие со стороны одного из начальников. Она тут же наняла в Охотном ряду телеги и перевезла первые книги в пустой храм. На двери его висела печать, но Маргарита Ивановна смело сорвала ее, решив положиться на свою веру в библиотеку.

Вместе с одной из сотрудниц она даже осталась на ночь в храме, чтобы оберегать перевезенные книги, и испытала сильный испуг, когда ночью изо всех щелей полезли крысы.

В 1930 году, после ремонта, библиотека открылась в храме Космы и Дамиана, а еще через два года, когда она праздновала десятилетний юбилей, ей дали новое звучное название и новый статус. Она стала Государственной центральной библиотекой иностранной литературы – Маргарита Ивановна доказала необходимость и важность своего детища. С тех пор значение библиотеки для Москвы, России, а потом и всего Союза неуклонно росло.

В тридцатые Маргарита Ивановна родила дочь Марианну, ограждала библиотеку от арестов, защищала от придирчивых комиссий и проверок. Дальнейшая судьба приготовила для Рудомино еще много волнений и хлопот: арест Сергея Королева, начало войны, нарушающее все планы, бомбежки Москвы (одна зажигательная бомба даже попала в здание библиотеки, но ее успели обезвредить), эвакуацию, голод, переезд читальных залов в Лопухинский переулок (библиотеку стали тогда называть «Лопухинкой»), многомесячную работу в Германии по спасению и сохранению книг из разоренных немецких библиотек, переезд читальных залов в новые помещения на улице Разина (теперь это Варварка, а в тот период библиотеку ласково называли «Разинкой»); заботу об ученых, пострадавших от «лысенковщины» и политических гонений (была целая группа ученых и библиографов-естественников, называвших себя «Маргариты Ивановны падшие ангелы», а Вяч. Вс. Иванов, филолог, антрополог и директор «Иностранки» с 1989 по 1993 год рассказывал, что, когда его за дружбу с Пастернаком выгнали из МГУ, Маргарита Ивановна предложила ему вступать с лекциями в библиотеке); долгую, выматывающую, но успешную борьбу за собственное здание для библиотеки, обидную отставку без сохранения желаемого места в штате и нарочитое, диктуемое сверху пренебрежение ее накопленным за многие годы опытом.

Маргарита Ивановна Рудомино умерла 9 апреля 1990 года, пережив своего мужа на девять лет. Незадолго до смерти справедливость все же восторжествовала: к Маргарите Ивановне стали обращались с просьбами дать интервью, написать статью, поучаствовать в круглом столе. Она была счастлива: «Все это время я полностью жила делами моей Библиотеки и в целом библиотечными делами страны. Я была в курсе всех дел Библиотеки и видела, что я нужна, что нужны мои советы».

 Меньше чем через три месяца после смерти Маргариты Ивановны, 3 июля 1990 года, в день ее девяностолетия, у центрального входа «Иностранки» установили мемориальную доску в ее честь. А 30 августа того же года библиотеке было присвоено имя ее легендарной основательницы

Опубликовать в социальных сетях