UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Историк и писатель Валерий Ярхо. Аляска: от Золушки к Снежной Королеве (продолжение)

Опубликовано 18.10.2020

Валерий Ярхо.

История про то, как ледяная Золушка превращалась в Снежную королеву

По стечению этих обстоятельств продовольствие для Аляски стали опять завозить из России морем. Кораблям с грузами для Русской Америки,  отправлявшимся из Петербурга, приходилось совершать практически  кругосветное путешествие. Но эти маршруты оказались под ударом, после того, как в 1853-м году вспыхнула «восточная война», в российской традиции чаще называемая «Крымской компанией». 

Против России выступила коалиция Англии, Франции, Турции и Сардинии. Боевые действия разворачивались не только в Крыму, вокруг осажденного Севастополя. Суда военных флотов стран, участниц коалиции, охотились за русскими кораблями во всех морях и океанах, и они вынуждены были  отсиживаться в портах нейтральных стран. Сообщение с американскими колониями было тогда практически прервано.

Эта война окончательно «добила» идею освоения американских территорий. Уязвимость растянутой через половину планеты морской коммуникации, дороговизна и сложность снабжения, перевешивали на весах стратегических соображений все выгоды от обладания американскими землями.

Да и не было их, этих выгод!  В экономическом смысле колонии «прогорали». Завоз продовольствия из России делал нерентабельной добычу морского зверя – все доходы от торговли шкурами, производившейся по прежним ценам, в буквальном смысле «проедались» колониями, а повышение цен на товары с Аляски, делало их неконкурентоспособными на рынке.

Кроме экономических выкладок имелись и политические резоны. В стране сменилось правление, вступивший на престол император Александр Второй столкнуться с необходимостью спешного реформирования страны. Требовалась отмена крепостного права, развитие промышленности, сети железных дорог, замена деревянных, парусных кораблей военно-морского флота на паро-винтовые, бронированные. Необходимо было перевооружение стрелковых частей и артиллерии. Срочно понадобилось много денег, а земли Аляски, как тогда считали, лежали втуне[1]. Эти соображения и породили мысль о продаже Аляски союзу Северо-американских соединенных штатов[2].

В декабре 1866 года на специальном совещании в присутствии императора, с участием великого князя Константина Николаевича[3], министра финансов и российского посланника в США барона Эдуарда Стекля[4], было принято окончательное решение о продаже Аляски, утверждены границы продаваемой территории и установлена минимальная сумма запроса в 5 миллионов долларов золотом.

В марте 1867 года барон Стекль прибыл в Вашингтон и вступил в переговоры с госсекретарем тогдашней администрации США Уильямом Генри Сьювардом[5], которого американский президент Джонсон наделил соответствующими полномочиями.

Когда было объявлено о начале переговоров с российским представителем по поводу приобретения Аляски, у этого предприятия  нашлось много противников. Масло в огонь подлило известие о том, что стороны договорились о выплате за Аляску 7.200.000 долларов[6].

После того как 30 марта 1867 года договор был подписан в Вашингтоне, интрига ещё совсем даже не умерла. Больше того – борьба только начиналась.

В соответствии с процедурой, договор был направлен в Конгресс США, а так как сессия Конгресса  была завершена, президент собрал чрезвычайную исполнительную сессию Сената, и договор передали на рассмотрение комиссии Сената по международным делам. Тут-то и пошло настоящее сражение!

Хитрость была в том, что члены комиссии представляли «старые штаты» северо-востока США, а в присоединении Аляски наибольший интерес имели штаты, имеющие выход на тихоокеанское побережье. В результате комитет Сената «высказал сомнение в целесообразности такого обременительного приобретения».

Исполнявшему поручение императора русскому посланнику в Вашингтоне,  барону Эдуарду Андреевичу Стеклю, являвшемуся тогда основным «специалистом по США» в российской дипломатии, пришлось приложить немало усилий и потратить средства из посольских фондов, отпущенных «на секретные расходы», чтобы в американской прессе инспирировать  компанию в пользу покупки Аляски, и поддержки мнения государственного секретаря  Сьюварда.

Усилия русского посланника и американского госсекретаря увенчались успехом, и проголосовав 37 голосами «за» при двух воздержавшихся, комиссия Сената 3 мая ратифицировала договор.

Одновременно в Санкт-Петербурге договор подписал император Александр Николаевич. В октябре Правительствующий Сенат империи принял указ об исполнении договора.

Формальная передача территорий произошла в ноябре 1867 в Ново-Архангельске, который с тех пор  стали называть Ситха. Но, даже когда все уже свершилось, мистера Сьюварда, ещё долго и жестоко критиковали за бездумную трату государственных денег.[7]

По-настоящему оценить, что за страну они получили, уплатив по 5-ти долларов за квадратный километр, американцы смогли лишь почти тридцать лет спустя. До конца же девятнадцатого века Аляска была лишь географическим понятием, буквами на карте, строкой в школьном учебнике географии, не более того[8].

 

***

Сказочное превращение «ледяной Золушки» в «Снежную королеву заполярного золота» началось с того, что в августе 1896-го года в канадский город Ванкувер пришли трое бродячих золотоискателей. Они едва двигались от измождения. Одежда их превратилась в лохмотья, а обувь расползалась на ногах. Но эти истощенные оборванцы  принесли с собою маленькие, кустарно изготовленные слитки, так называемые «петиты», которые они продали ванкуверским ювелирам. Вскоре после того по всему тихоокеанскому побережью пронесся слушок о том, что где-то далеко на севере,  нашли богатые залежи золота[9].

Поначалу этим слухам не поверили, и причины тому имелись. Дело в том, что золото, и серебро на тогда ещё пестревших «белыми пятнами географических карт» американских землях искали многие и в самых разных местах. Время от времени в газетах сообщалось, что где-то, кто-то  что-то нашел, но редко когда это «что-то» из желаемого оказывалось действительным. Возник целый бизнес по торговле  картами местностей, в которых якобы есть признаки залежей драгоценных металлов.

На северных территориях пробовали искать золото, так же как в Аризоне, Айдахо, Монтане, Колорадо и иных местах. И иногда его даже находили. Золото выменивали у индейцев, приносивших его к факториям белых откуда-то из приполярной тайги. Кое-где территории Аляски и в прилегающих к ним районах Канады возникали поселки старателей, которые  пробовали искать золотишко. Кое-что им попадалось, но сногсшибательного впечатления эти находки не производили.

В 1887 году на территории индейцев племени Хан возникло поселение, громко названное «город Форти-Майл» в котором летом жило 160 человек, а на зиму оставалось не более сотни, потому что на большее количество народу просто не хватало продовольствия, завозившегося  пароходом по Юкону.

Всё изменилось в июне 1897 года, когда после начала навигации  от пристаней Аляски на пароходах «Эксельсиор» и «Портленд»  в Сан-Франциско прибыла партия золотоискателей, весь предыдущий год проведшая в таежных дебрях. Эти парни привезли с собой кожаные мешочки с золотым песком, оцененным в полмиллиона долларов. Эти сокровища можно было увидеть, пощупать и взвесить. Они имели конкретную стоимость. Все это производило неизмеримо большее впечатление, чем любые слова.

Прямо в порту золотодобытчики дали свои первые интервью, а телеграф разнес по всей Америке известие о том, что  на Аляске, в бассейне реки Клондайк, найдено золото! Много, много, много золота!!!!

По словам прибывших, трое золотоискателей - Роберт Хендерсон, Франк Свенсон и Модан -  в июле 1896 года брали пробы на притоках  Индиан-Ривер. На её северном берегу было несколько ручьев, где все и произошло.    При промывке породы у Кроличьего ручья на лотке у Хендерсона осталось много золото песка. Дальнейшие пробы дали необычайно обильный выход. И тогда решено было остаться. Разбив постоянный лагерь и «на фарт» переименовав  Кроличий ручей в Gold Bottom – Золотое дно, трое парней яростно работали до тех пор, пока у них не кончились продукты.

Для пополнения запасов Модан, Свенсон и Хендерсон пошли к речке со странным названием «Шестидесятая миля», где имелись несколько факторий. В пути они повстречали своего знакомого, некоего Кармака,[10] которому рассказали о  золоте Gold Bottom , и тот решил к ним присоединиться. Вернулись в прежний лагерь к ручью они уже вчетвером, и за шесть дней намыли золотого песка на тысячу долларов. Край был совсем дикий, земли для промывки хватало всем, место было удобное. Северное лето короткое,  работы было непочатый край, и Кармак позвал на подмогу своих родственников, индейцев-тагишей – брата своей жены Джима Сукума и племянника Чарли Доусона.

Потом туда же пришла артель из четырех человек, во главе с  Александром Мак-Дональдом, и за 28 дней совместной работы они намыли золота на 18 тысяч долларов.

К этому месту стали подтягиваться другие искатели, бродившие по округе. Вскоре партнеры по бизнесу Легей и Гетс установили новый рекорд: за сорок дней вдвоем они извлекли из грунта золота на 116 тыс. 250 долларов. Слухи по окрестной тайге распространялись как лесной пожар, вслед за золотодобытчиками двинулись от побережья торговцы и представители фирм, пробиравшиеся со своими гружеными товаром лодками по крупным рекам. 

Уже через пару месяцев после начала разработки россыпей, на месте слияния рек Юкон и Клондайк возник новый город  Доусон-сити, названный так в честь геолога Джорджа Мерсера Дасона[11].

***

Сезон 1897-го года принес новые имена. Американские газеты взахлеб рассказывали  о парне с калифорнийской фермы, некоем Берри, который, наслушавшись рассказов первопроходцев отправился на Юкон и за несколько дней разбогател там на 115 тыс. долларов.

Мистер Стенли, владелец магазинчика из Нью-Йорка, заложив свой бизнес, снарядил самостоятельную экспедицию в бассейн Клондайка и вернулся с золотом на 100 тысяч долларов.

Названия рек и местностей, где золото валялось буквально под ногами, приводились в газетах, цифры, упоминавшиеся в отчетах, были столь соблазнительны, что  у многих закружились головы. Казалось это проще простого: съездить на несколько месяцев к далекой речке, как следует поработать лопатой, а потом всю жизнь можно было ничего не делать. Или, наоборот, на вырученные деньги закрутить такой бизнес, который не стыдно будет и детям передать. Мечты-мечты, куда они только не заводят нас!

Опьяненные грезами о «золоте под ногами» к северу потянулись те, кто был посмелее и полегче на подъем, и только  дойдя до границ цивилизованных земель многие из них начинали понимать, во что, собственно говоря, они ввязались. Но штука была в том, что большинству из них пути назад уже не было. В этот поход часто вкладывали последнее.

***

Разведанные россыпи находились вдоль берегов Клондайка под 66-м градусом северной широты, по 140-му меридиану. В «золотой край» вели несколько маршрутов, самым надежным из которых был водный путь: от Сан-Франциско на пароходе, мимо мыса Румянцева в бухту Святого Михаила. Оттуда на колесном пароходе 70 миль вверх по Юкону до Доусона. Это был самый простой и надежный, но и наиболее дорогостоящий вариант путешествия – нужно было оплатить  морское и речное путешествие длинной в 7158 миль, а у многих соискателей золотой удачи не было и пары запасных башмаков, не то что денег на билеты.

Другой маршрут был почти вдвое короче и гораздо дешевле, но он требовал значительного терпения. В общей сложности его протяженность равнялась  4165 миль, и начинался он в Монреале, откуда до Эдмонтона, можно было доехать по железной дороге. Далее нужно было идти пешим караваном и плыть на лодках по рекам: Атабаск, Маккензи, Пиль, Бэвер, Стюарт, чтобы выйти на Юкон. Путь этот занимал два лета и одну зиму, за то почти не требовал вложения денег.

Третья  дорога к золоту была совсем быстрой и очень дешевой, но преодолеть её могли только хорошо подготовившиеся и опытные в походной жизни силачи, при условии, если все снаряжение у них в порядке. Такие железные парни шли напрямую, через тайгу канадской провинции Британская Колумбия.

Ещё можно было на поезде доехать до Ванкувера, а оттуда плыть на пароходах до Диее или Скагвай. Дальше нужно было преодолеть горный хребет высотой в 3.500 футов, миновав перевалы Чилкут-Пасс или Уайт-Пасс. Лошадей использовать на этих горных участках было невозможно, да и взять их было негде,  поэтому люди кооперировались, и уложив в общие сани свои пожитки с припасами, впрягаясь  по двое-трое, и меняясь, тащили сани в гору иногда по семь часов сряду – примерно столько занимал подъем.

Но и преодолев горы, ещё не означало победить - после этого перед ними открывалась дорога, изобиловавшая всякими коварствами.  Главными препятствиями на этом пути были переправы через многочисленные озера и реки.  Самым опасным считался переход  через бурную «Пятидесятую милю», реку, порогами сбегавшую с ледяной горы Уайт-Хорс.  

***

После долгих странствий и приключений, те странники, которым удавалось достичь Юкона, двигаясь по реке на лодках, добирались до заветной скалы, на которой была выведена огромная надпись «Dowso Cuty 1 mile » - за этой скалой открывался вид на столицу золотоискателей.

Город не производил, что называется «ошеломляющего впечатления». Это было скопище деревянных и сложенных из дикого камня хибар, складов и блокгаузов, в беспорядке разбросанных по берегу Клондайка. Но именно отсюда за два первых сезона «золотого бума» вывезли золота на 10 миллионов долларов, и это было гораздо важнее всех красот мира для тех, кто с таким трудом туда добрался.

Жители  Доусон-сити, обросшие бородами и  одетые в кожаные куртки, высокие сапоги, грубые штаны-джинсы, фланелевые клетчатые рубахи и широкополые шляпы, походили на солдат разноплеменной армии алчности, которая вела бой  с самой природой.

Новички, сразу же, как только сходили на берег Доусона, шли к хижине, в которой располагался правительственный комиссар, выдававший лицензии. «Промысловый билет» обходился в 15-ть долларов, и по условию его выдачи 10% намытого золота добытчик должен был сдавать в канадскую казну, если добыча не превышала стоимости 500 долларов. Когда кому-то посчастливилось добыть больше, тот платил уже 20%.

Выправив билет, новичок начинал покупать снаряжение, потому что тащить все необходимое на себе в такую даль было невозможно. Для жизни в диком лесу, помимо оружия, боеприпасов и продуктов, нужна была палатка, меховые спальные мешки, котелки и прочая бытовая мелочь. Чтобы работать требовались инструменты и материалы: кайла, лопаты, лотки и чаны для промывки, ведра, топоры, пилы, бутыли с ртутью и кислотой. Все это можно было приобрести в кредит. Так, ещё не начав работать золотоискатели уже залезали в долги.

Участки вокруг Доусона были давно застолблены первопроходцами, и для того чтобы попытать счастья приходилось уходить все дальше и дальше. На третий год добытчики шли от Клондайка к ручью Бонанза, а это требовало нескольких дней пути через тайгу, где порою прокладывать дорогу приходилось, орудуя топором и пилой.

Придя на место, которое собирались разрабатывать, золотоискатели прежде всего остального «столбили участок» – это была важнейшая процедура закрепления своего права на территорию –  земля считалась собственностью того, кто вбил в неё колья со своими метками.   

Участки были стандартизированы, и ограничивались 152 ярдами вдоль течения реки или ручья, причем это право распространялось на оба берега, как бы далеко они не отстояли друг от друга. Вглубь от кромки воды законный участок насчитывал 100 футов на каждом берегу.

Застолбив территорию, люди ставили палатки, складывали очаг, обустраивали лагерь, в котором им предстояло провести месяцы. Основу их питания все это время оставляли консервированные бобы, соленый бекон и сухари. Дичь, рыба, ягоды или грибы были редкостью - охотиться и рыбачить, собирать дары леса было некогда - все время забирал тяжкий труд на участке.

***

В выходивших в России книгах и статьях посвященных «золотой лихорадке» на Клондайке этих золотодобытчиков ошибочно именуют «старателями», что никуда не годится. Слово это исконно русское, родившееся на золотых приисках Сибири, где «старателями» именовали наемных рабочих, которые по условию найма, отработав на хозяина установленный «дневной урок», могли ещё «сверхурочно» работать на себя, мыть породу в свою пользу, сколько сил хватало. Это и называлось «стараться». Отсюда и название для такого упорного работника - «старатель».

Добытчики золота на Аляске, те, кто приходил в неосвоенную местность, работали сами на себя, и вкалывали целый день так, как никакому старателю не снилось.

Для начала артель закладывала шурфы - их рыли  с остервенением, под палящим солнцем, облепленные мошкарой, без перерывов на еду. Большой удачей считалось, если в летнее время копали на сухом месте. Если же на участке вода оказывалась близко от поверхности, работать можно было только зимой. Тогда скованную морозом породу выдалбливали, и поднимали на поверхность в бадьях.

На кучах мерзлой породы разводили костры, оставляя их на ночь, а утром  начинали промывку оттаявшей земли. Во второй половине дня снова долбили и поднимали, насыпали кучи, и снова оставляли на ночь костры на них. Все эти процессы повторялись изо дня в день, неделя за неделей, месяцами. Иногда несколько глубоких шурфов, стоящих близко друг от друга, связывали системой подземных галерей - так дополнительно выбиралась  золотоносная порода.

Ещё одним штампом из литературы про золотодобытчиков стала промывка при помощи лотков, стоя в воде по колено. Так это дело не делалось. Промывку при помощи лотка проводили летом, только при разведке участка. Если выход был хорошим, и начинали копать шурфы, то «большую промывку» делали в особых специальных вращающихся чанах, которые тоже приходилось тащить с собой  в тайгу.

Оттаявшую породу клали в чан, заливали её водой, и чан начинали вращать. Золото, освободившись от размокшей и растворившейся в воде земли, оседало на дне. Жидкую земляную взвесь осторожно сливали, а густой осадок со дна сваливали в другой сосуд, который наполняли водой с раствором ртути. Ртуть, смешиваясь с золотом, превращалась в золотую амальгаму, которую плавили на огне - ртуть испарялась, а оставались слитки чистого золота – те самые «петиты», с которыми однажды весной 1896-го года в Ванкувер явились несколько оборванцев, рассказавших о золотых россыпях на Клондайке. Так доставалось золото на Аляске.

Отработав сезон, нагруженные петитами, а если повезет то и самородками, добытчики шли в Доусон, оставив в лагере караульщиков. В меняльной конторе Доусона у них принимали золото, платя по 750 долларов за фунт, но многие не спешили сдавать металл.

Основной расчетной единицей в Доусоне и окрестностях была установленная мерка золотого песка – 1 унция. Она равнялась 17-ти долларам и официально принималась к оплате, так что во всех государственных и частных заведениях, а так же и во всех домах Доусон-сити, непременно имелись аптекарские весы, совершенно необходимые при расчетах за товар и услуги.

Золото на деньги, вернее на чеки, меняли те, кто возвращался с Аляски после удачного сезона, – тащить металл до побережья было слишком тяжело. Такие, сумевшие сказать себе «хватит» продавали право на свои участки,   и все что добыли. Отчислив проценты государству,    получив на руки чеки, говорили:

- Прощай Доусон!

Они отправлялись в обратный путь, теперь домой, принося «на материк» новые истории и легенды о золоте Аляски.

***

(Окончание следует)

[1] Ведь никто же не знал тогда, что они скрывают – даже для самого поверхностного исследования материковых территорий не было ни сил, ни средств.

[2]Инициатором сделки был младший брат императора Александра II, великий князь Константин Николаевич, которого поддержал министр иностранных дел А.М. Горчаков. Решено было продать Аляску после истечения срока привилегий «Российско-американской  компании» в 1862 году.  

[3] Великий Князь «служил по флоту», достиг чина адмирала и управлял морским ведомством на правах министра

[4] Барон Эдуард Стекль был сыном австрийского дипломата и итальянки, дочери переводчика русского посольства в Стамбуле. Родители познакомились в Турции, и там же родился Эдуард. Состоя на русской службе, до 1857 года Стекль оставался «иностранным подданным». Женат был на американке Элизе Ховард.  Начал службу секретарем русской миссии в Вашингтоне в 40-х годах.  Прожив долгое время в США, завел обширное знакомство в политическом истеблишменте, в том числе   у него сложились дружеские и доверительные отношения с Уильямом Сьювардом, исполнявшим обязанности госсекретаря США

[5] Госсекретарь США при президенте Аврааме Линкольне. Так же должен был стать жертвой заговорщиков. В день убийства Линкольна в дом Сьюварда проник убийца, нанесший ему несколько ножевых ран. В администрации следующего президента  «демократа» Эндрю Джонсона,  «республиканец» Сьювард сохранил свой пост.

[6] На эти деньги было приобретено оборудование для строительства железных дорог в России. в государственном историческом архиве РФ хранится документ, написанный неизвестным служащим Министерства финансов во второй половине 1868 года, гласящий, что «За уступленные Северо-Американским Штатам Российские владения в Северной Америке поступило от означенных Штатов 11 362 481 р. 94 [коп.]. Из числа 11 362 481 руб. 94 коп. израсходовано за границею на покупку принадлежностей для железных дорог: Курско-КиевскойРязанско-КозловскойМосковско-Рязанской и др. 10 972 238 р. 4 к. Остальные же 390 243 руб. 90 к. поступили наличными деньгами»

[7] Президент Джонсон, при котором произошло приобретение Аляски, на основе многочисленных опросов, проводившихся историками и политологами уверено входит в десятку самых худших президентов США. Правда сказать, пеняют ему не столько за Аляску, как за все остальное, но во всяком случае Аляска не перевешивает. Достижением это не считается.

[8]В США высказываются мнения, что покупка Аляски так и не окупила затраченных средств. Деньги за неё уплатили из государственного бюджета, а основные выгоды от разработок полезных ископаемых извлекли  частные компании, пользовавшиеся льготами. Управление же и обустройство территорий Аляски проводилось за счет государства. Т.е. расходы ложились на плечи казны, а выгоды получали частные компании, налоговые выплаты которых не окупают понесенных государством затрат.  

[9] Собственно говоря «золотая лихорадка» разразилась на канадской территории «Юкон», вне границ  откупленной у Российской Империи Аляски. Через ставшую американской Аляску лежал только путь в «золотой край»

[10]  Джон Кармак  дезертировал с военного судна вовремя стоянки у берегов Аляски и женившись на индианке,  жил среди индейцев племени тагишей.

[11] Город находился на территории Юкон, входившей в состав Канады. К выкупленной у России Аляске вся «золотая эпопея» имеет лишь косвенное отношение.  По территории Аляски протекали реки, по которым было удобно добираться от побережья океана до Доусона и дальше, туда, где золото «буквально валялось под ногами».

Опубликовать в социальных сетях