UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Историк и писатель Валерий Ярхо - Аляска: От Золушки к Снежной Королеве

Опубликовано 18.10.2020

 Валерий Ярхо

Аляска. История про то, как «ледяная Золушка» превращалась в «Снежную Королеву»

 Полуостров Аляска был продан Соединенным Штатам Америки в 1867 году[1], и тогда эта сделка никого не удивила, и не возмутила. Но с тех пор пронеслись многие-многие года, и за это долгое время многое подзабылось, а вместо того напридумалось. Нынче же многие наши соотечественники, по причине  неглубокого образования и систематического воображения себя участниками глобальных политических процессов, развили в себе способность «стратегически мыслить задним числом». В сознание таких социально активных современников давний факт продажи  заокеанской территории бывшей Российской Империи порождает энергичный и до крайности сумбурный протест, этакие псевдоисторические галлюцинации, которые ещё именуют «конспирологическими теориями».

- Как же это царская администрация могла свалять такого дурака, отдав «приполярную сокровищницу» за бесценок!? – уже не первый год вопиют устно и письменно те, кто уверен, что наших прадедов крепко надули.

Уличая злокозненных американцев (от которых, как им неизвестно откуда известно, происходит большинство неприятностей рода человеческого в последние века), такие люди утверждают, что те де «втянули Россию в невыгодную сделку».

Этот тезис они подкрепляют элементарной математической выкладкой, из которой следует, что занимающая стратегически важное положение земля Аляски, напичканная природными богатствами, обошлась США в общей сложности по 5-ти долларов за квадратную милю. Даже чуть дешевле.

При этом забывается одно весьма существенное обстоятельство - в «сокровищницу» земли полуострова превратились много позже. И то, превращение это свершилось далеко не в полной мере.   На момент же продажи Аляска являла собой огромные территории Приполярья, скудно населенные первобытными племенами[2]. И всё. Ничуть никак не больше.

Кроме стойбищ бродячих племен охотников и рыбацких деревень на побережье, на Аляске существовали несколько русских колоний, редкие христианские миссии различных конфессий, да фактории фирм, менявших у индейцев меха на товары. Остальное представляло из себя то, что позже писатель весьма верно назовет «ледяным безмолвием» - тысячи верст совершенно не исследованных диких гор, лесов и долин.

***

Освоение Русской Америки началось с того, что в 1766 году купец Андриан Толстой, совершая морское плавание, открыл, шесть островов Алеутского архипелага, объявив их русской территорией, а их жителей подданными русской короны[3].

Российское правительство поощряло мореходов, открывавших новые земли, а коммерсантам, склонным к риску, предоставляло разные льготы, приносившие, хорошие прибыли. Соблазнившись возможностями большого дела, купцы Иван Голиков и Григорий Шелихов в 1781 году составили частную компанию для производства промысла морского зверя у берегов Аляски и на островах Тихого океана, открытия новых земель и заведения меновой торговли с аборигенами тех мест. Они снарядили за свой счет три судна, которые отправились к Алеутским островам, с которых высадись первые русские поселенцы. Так началось освоение «Русской Америки».

Уже много позже, аж в 1797 году в Иркутске купец Мыльников основал «Коммерческую американскую компанию» для ведения совместной с компанией Голикова и Шелихва торговли и промыслов на американских островах. Год спустя обе компании объединились под  фирмой «Соединенная американская компания», которая ещё через год была переименована в «Российско-американскую компанию».

Штаб-квартира компании помещалась в Иркутске, откуда четверо выбираемых директоров компании  осуществляли управление делами. На местах деятельности компании открывались её конторы. Столицей «Русской Америки» на американских землях стал город Ново-Архангельск, основанный на западном берегу о-ва Баранова в Александровском архипелаге[4].

***

За успехами этого коммерческого проекта внимательно следил сам российский государь император Павел Петрович, даровавший «Российско-американской компании» жалованную грамоту и привилегию на эксплуатацию и владение всеми промыслами и заведениями, находящимися по северо-западному берегу Америки от 55° северной широты до Берингова пролива и далее, а также на островах Алеутских, Курильских и других. Компания могла вести самостоятельную торговлю с соседними странами, и брать на работу кого угодно.

В 1800 году главное правление компании было переведено в Петербург, а в Иркутске учреждена подведомственная ему контора.

Спустя два года акционерами компании стали члены императорской фамилии и сам восшедший на престол после безвременной            кончины венценосного своего родителя император Александр Павлович, который в 1820-м году возобновил привилегии компании ещё на 20-ть лет.  Наблюдение за действиями компании, по новому положению, вверено было министру финансов, а управление принадлежало собранию акционеров, совету компании и главному правлению. Служащие в компании чиновники считались состоящими на государственной службе.

До 1824-го года иностранцам было строжайше запрещено вести промыслы у берегов Русской Америки, и вообще приближаться к её берегам ближе чем на 100 итальянских миль[5].

Но после заключения договоров с Соединенными Штатами и Англией доступ в русские владения был снова дозволен, при условии, что Штаты  не станут заводить селений к северу от 54°40'северной широты, а Россия к югу от этой линии. Точно была определена граница русских и канадских владений англичан. Подданным договаривавшихся государств предоставлено было право мореплавания, рыбной ловли и торговли с туземцами во всех частях Тихого океана. В местах, где есть селения, для захода требовалось разрешение начальника. Воспрещено было продавать туземцам спиртные напитки, всякое оружие, порох и военные снаряды.

В 1841 г. привилегии компании были продолжены без изменений на 20 лет, до 1 января 1862 года. Когда срок этих привилегий истекал, уже всерьез обсуждался вопрос о продаже американских  колоний на самом высоком уровне российской имперской власти. Можно даже сказать на высочайшем. Для этого имелись достаточно веские на тот момент причины, как политические, так и экономические. 

***

Главный интерес  русских бизнесменов в Северной Америке был основан на промысле морского и пушного зверя, меновая торговля с туземцами, в ходе которой завезенные «Российско-американской компанией» товары меняли у туземцев на  меха и «рыбий зуб»[6]. Все остальное их интересовало постольку поскольку. Отдельные попытки проникнуть вглубь континента время от времени предпринимались, но не носили системного характера, а потому и значительных результатов не приносили.

Попытки колонизировать принадлежавшие России американские территории, предпринимаемые в течение многих лет, потерпели неудачу. Камнем преткновения  стал вопрос снабжения. Земледелие на малопригодных для того землях Аляски завести нигде не удалось. Поселенцы повсюду разбивали огороды, выращивали картофель и репу, но это было лишь подспорьем, не более того. Скотоводство так же не могло выручить -  рогатого скота во всех американских колониях принадлежавших Российской Империи насчитывалось лишь до 400 голов.

Было много рыбы, мяса морского зверя, но русские люди были  непривычны к подобного рода «диете», и питаться только ими, как те же алеуты, не могли. Главный продукт – зерно для выпечки хлеба - в первое время привозился из европейской части России: через всю Сибирь сухопутным путем до Охотска, а оттуда морем в колонии.

Это было дорого и неудобно, а потому с  1806-го по 1848-й годы продовольствие для поселений на Аляске приобретали в Калифорнии, Чили и других местах тихоокеанского побережья обеих Америк, с правительствами которых «Российско-американская компания» поддерживала деловые отношения.

Эта система снабжения рухнула, после того как…. 18 января 1848 года миссис Маршал решила сварить мыла. Конечно, рано или поздно нечто подобное случилось бы где-то ещё, с кем-то другим и может быть совсем при других обстоятельствах, но судьба сошлась именно на жене управляющего лесопилкой мистера Саттера в Амидор-Каунти близ Коломо, принужденной обстоятельствами жизни производить опыты по производству домашнего мыла. Это заявление выглядит несколько странно и даже легкомысленно.  Но это лишь на первый взгляд. Узнав историю в полной мере, вы сами поймете, какие порой пустяки запускают глобальные процессы мировой экономики и политики.

***

В цепочке событий, приведшей к началу очередного великого переселения народов, изменившего лик мира, семейству Маршалл выпало стать последним звеном, чего сами они и вообразить не могли. Все у них вышло само собой, буднично, и даже как-то скучно.

Ни что не предвещало того, что родившемуся в 1812-м году Джеймсу Маршаллу предстоит послужить орудием проведения. Абсолютно! Детство его прошло в захолустном городке Хон, штат Нью-Джерси. Подросшего Джеймса его родители отдали учеником к местному каретнику, у которого он и прожил до совершеннолетия. Когда же ему исполнился 21 год, Джеймс Маршалл на скопленные за время ученичества деньги купил ферму, возле реки Плате.

Больше десяти лет он проработал как каторжный, но дело так и не пошло – ферма не приносила прибыли. В 1844-м году Джеймс продал ферму и пошел искать счастье на Запад, куда отправлялись тогда многие из тех, кому особо не везло на уже обжитых территориях.

Между Калифорнией и Нью-Джерси лежали пространства Дикого Запада,  населенные индейцами, через земли которых пролегали караванные тропы. По ним и двигались караваны переселенцев, шедших искать свое счастье, делая ставкой в этой игре свою жизнь.

Путь к Тихому океану был совсем не короток. Лишь через год Джеймс Маршалли его жена добрались до Калифорнии, которая тогда была частью Мексиканской республики. Подоспели они туда как раз в те поры, когда на полуострове закипали политические страсти. Там давно зрел конфликт между американскими переселенцами и мексиканскими властями, который вылился в восстание, вспыхнувшее в 14 июня 1846 года. Средства коммуникации тогда были таковы, что восставшие не знали о том, что США к тому моменту уже месяц как находились в состоянии войны с Мексикой.

Повстанцы провозгласили «Калифорнийскую республику», один из вооруженных отрядов которой возглавил уроженец швейцарского кантона Базель, в 1834 году эмигрировавший в Америку, где он назвался Джоном Саттером[7]. Приехав США,  Саттер  попробовал заниматься фермерством в штате Миссури, но  спустя три года он  продал всю свою недвижимость. Снарядив караван, Джон навербовал людей и отправился с ними через всю Северную Америку в Калифорнию, чтобы обживать незаселенные земли.

На новом месте у него дело пошло лучше, и за пару лет мистер Саттер стал одним из самых состоятельных американцев живших в Калифорнии. В 1839 году он основал укрепленное поселение «Форт Саттер»[8], а ещё через два года откупил у «Российско-американской компании» знаменитый «Форт Росс» на берегу Тихого океана, севернее залива Бодега.

Этот «авторитетный американец» назвавшись «генералом Саттером» возглавил отряд повстанцев, к которому примкнул и Джеймс Маршалл. Люди Саттера сражались с мексиканцами около года, а потом в заливе Сан-Франциско высадился американский морской десант, которым командовал коммодор Слоут, объявивший Верхнюю Калифорнию  американской территорией.

За время войны с мексиканцами Джеймс Маршалл сумел обратить на себя внимание «генерал Саттера», который решив строить лесопилку на реке Американ-ривер, управляющим ею поставил именно его.

Лесопилка была устроена возле запруды по принципу водяной мельницы. Готовясь к весенним паводкам, мистер Маршалл решил произвести починку обветшавшей запруды и 18-го января 1848-го года приказал спустить из неё воду.

Когда вода сошла, обнажив дно запруды, господин управляющий спустился, чтобы осмотреть нижние камни кладки плотины. Вот тогда-то он и заметил, как в грязи под ногами что-то тускло сверкнуло. 

Не поленившись, Маршалл наклонился и поднял странного вида камешек. Очистив его от грязи, Джеймс осмотрел свою находку, потом огляделся повнимательнее, и увидев ещё несколько подобных камешков, собрав их, выбрался на берег и отнес своей жене, которая в тот день затеяла варить свойское мыло.  Купить его тогда было негде, а потому, жившие вне больших поселений калифорнийцы варили мыло сами.   

Миссис Маршал часто экспериментировала, добавляя разные «присадки» к своему мылу, и когда муж принес ей какие-то камни, она «на пробу» кинула их в чан с кипевшим мыльным раствором. Этот примитивный эксперимент принес неожиданный результат: прокипяченные с щелочью камешки засверкали как пуговки на мундире знаменосца! Пораженный их блеском, Джеймс что-то такое смекнул, и спешно заседлав коня, отправился со своей находкой в «Форт Саттер», где размещалась штаб-квартира его босса.

Туда он добрался уже к ночи, но его приняли. Заперев дверь в кабинете Саттера, Маршалл показал тому свою находку, сказав:

- Это похоже на золото.

Но Саттер ему не поверил – откуда в этих краях было взяться золоту? Ведь когда строили лесопилку, не нашли никаких признаков?!

Маршалл пытался объяснить, что, видимо, вода размыла верхний слой земли, под которым скрывалось россыпь, но его хозяин отказывался верить в такую удачу.  На всякий случай Саттер и Маршалл решили съездить в ближайший в  городок Сан-Франциско, где  можно было узнать подробнее о том, какое оно бывает золото.

В Сан-Франциско они появились 24-го января того же 1848-го года, и здесь ими были произведены некоторые опыты. Найденные камешки травили  кислотой, испытывали самыми разными способами, какие только смогли узнать от людей, которые хоть что-то когда-то слышали о том, как  можно определять золото это или не золото. Все пробы показывали у них в руках самородки самого настоящего золота! В местной газете «Californian» от 10-го февраля 1848 года даже появилась статья о находке Маршалла, но сенсации она не произвела.

За пределами Сан-Франциско, в котором жило тогда чуть более тысячи человек, это издание мало кто читал, а местные жители посчитали заметку обычной «уткой», так что сенсации из этого не получилось.

В тот момент всех жителей Калифорнии более всего интересовали известия об окончании войны с мексиканцами, завершившейся подписанием в феврале 1848 года в Гваделупе-Идальго мирного договора, по которому, помимо всего остального, США отошли территории Верхней Калифорнии.

Сам Саттер тоже не очень-то верил, в то, что на его лесопилке найдено золото. Вернее сильно в этом сомневался[9], и чтобы уж окончательно убедиться, они с Маршаллом поехали на восточное побережье, туда, где были большие города и образованные люди.

А тем временем в Калифорнии кто-то решил всё-таки попробовать проверить, не врет ли «Californian», и видимо не без успеха. Во всяком случае, в марте 1848 года  один из покупателей в лавке Сэма Бреннера расплатился за товары… золотым песком, насыпанным в стеклянный пузырек. Почтенный лавочник, ошалев от счастья, бегал по улочкам Сан-Франциско, крича как помешанный:

- Золото! Золото!!! Золото с Американ-ривер!!!![10]

Когда Саттер и Маршал добрались до Нью-Йорка и отдали камни на экспертизу, научно доказавшую, что это золотые самородки, удержать втайне этот факт они не смогли, и спустя  три месяца после первой находки самородков на лесопилке Саттера над миром, словно гром грянул. Все американские, а потом и европейские газеты огромными заголовками извещали читателей: «В Калифорнии найдены богатейшие золотые россыпи»!!!

К тому времени в Калифорнии уже творилось форменное сумасшествие.  Когда Саттер и Маршал вернулись в  Сан-Франциско, город показался им вымершем. Все мужчины подались искать золото. У побережья стояли суда, команды которых сбежали на берега Американ-ривер. Окрестные фермы были брошенные хозяевами. В «Форт Саттер» остались только торговцы. Чтобы удержать четверых своих работников, Джону Саттеру приходилось посулить им оплату по 10 долларов в день! И это было только начало, первая фаза того процесса, который потом назовут «первый приступ золотой лихорадки»[11].

В Калифорнию устремились сначала тысячи,  потом десятки тысяч, наконец, сотни тысяч людей желавших попытать счастья, добыть вожделенное золото, быстро разбогатеть. Огромные караваны, наперегонки рвались на Запад, продираясь через бездорожье, отбиваясь от воинственных индейских племен, подыхая с голоду и от жажды в безводных и бесплодных пустынях. Но они ехали, скакали, шли, ковыляли, ползли… К берегам Калифорнии прибывали суда, привозившие людей из самых разных частей света. За несколько лет население Калифорнии, в в 1850 году ставшей 31 штатом США, выросло во много раз[12].  

Обнаружение золота и разразившаяся вслед за этим «золотая лихорадка» спровоцировали переселение множества людей на тихоокеанское побережье Северной Америки. Это создало ещё один центр специфической американской цивилизации на крайнем западе материка. В конце концов,  американские Восток и Запад потянулись друг к другу, для связи с ними проложили сначала конные почтовые маршруты, а потом и железные дороги, от которых потянулись отростки в разные стороны, что позволило освоить огромные пространства, перекроить карту Америки, сведя на нет территории вольных индейцев. Вся эта смесь огромных успехов, чудовищных трагедий, личных побед и крахов, породила процессы, которые сформировали США такими, какие они есть.

***

Резкий прирост населения в Калифорнии во времена «золотой лихорадки» изменили положение дел по всему тихоокеанскому побережью. Теперь невозможно стало закупать продовольствие для российских колоний в Калифорнии, куда его приходилось завозить извне, и цены на него взлетели до небес[13].

(Продолжение следует)



[1] Дело было довольно обычное. Продал же Наполеон Бонапарт Луизиану, территорию в Северной Америке, на которой поместилось несколько штатов, и ничего никто ему на то не попенял.

[2] По разным подсчетам в то время там жило до 2500  русских колонистов и примерно 60 тыс. индейцев и эскимосов.

[3] Мнением индейцев и эскимосов по этому поводу  русские первопроходцы  интересовались не более чем их испанские, английские, французские и голландские коллеги, высаживавшиеся на восточных побережьях обеих Америки.

[4] Остров был назван в честь Александра Андреевича Баранова, делового партнера основателей «Российско-американской компании». Баранов столь много сделал для освоения новых земель, что был из купеческого сословия причислен в чиновники, получил чин коллежского советника,  став первым «главным правителем российских колоний на северо-западном берегу Америки».

[5] Итальянская  миля равна  7.420 метрам

[6] «Рыбий зуб» - клыки моржей,  ценившихся столь же высоко, как и слоновая кость.

[7] Говорят, что  это были далеко не единственные его имя и фамилия, прежде он назывался Иоганн Август Зуттер, но в историю он вошел именно как Джон Саттер, предприниматель и исследователь

[8] Вокруг «Форта Саттер» вырос город Сакраменто, нынешняя столица штата Калифорния

[9] Понять его можно. Ему надо было принимать стратегическое решение –  как поступать дальше? Вкладываться в разработку и вести её самостоятельно?  Начать разработку, чтобы поднять цену на землю и продать?  Если золото есть, то как оградить свои интересы от посторонних посягательств? Словом, у мистера Саттера было о чем задуматься. Он был очень заинтересован в том, чтобы  твердо знать,  есть золото или нет? Сколько его?

[10] Мистер Бреннан  сумел «сделать деньги» не занимаясь золотодобычей.  Его лавочка была единственной на дороге от Сан-Франциско к Американ-ривер, и Сэм Бреннан с большой выгодой торговал всем тем, что могло понадобиться на приисках, стал самым первым калифорнийским миллионером.

[11] Нашедшему золото Маршаллу никакой пользы от бума золотоискательства не вышло. Участок, на котором он нашел первые самородки, принадлежал Саттеру, а его ту землю которую он застолбил сам, у него отняли бандиты. Он умер нищим в 1885 году и гроб для него купили в складчину

[12] Население Сан-Франциско, в котором до «золотой лихорадки» жили примерно тысяча человек, к 1852-му году выросло до 34.870 человек. Судите сами о динамике этого прироста населения

[13] Что бы было понятнее: снять комнату  в Сан-Франциско стоило 100 долларов в месяц, аренда дома на тот же срок, обходилась в 500 долларов. В ценах того времени это было очень-очень дорого. Соответственно и продукты там стоили не дешево, и их требовалось с каждыми днем все больше и больше.

Опубликовать в социальных сетях