UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Писатель и историк Валерий Ярхо: С чего начинались СМИ - Парижская сорока

Опубликовано 27.11.2019

Парижская «сорока»
В Европе только в конце 15-го века и то кое-где в больших городах снова стали появляться рукописные подобия газет. Их называли по разному, где «Реляциями» (Relationen), где «Newe Zeitungen». Самая старая из сохранившихся «Реляций» вышла в Вене, в 1488 году – в ней сообщалось о положении императора Максимилиана Первого, соизволившего пребывать в Брюсселе, будучи плененным. Публикация должна была успокоить жителей: монарх в плену, но здоров, ситуация под контролем, не надо паники.
В конце пятнадцатого столетия родилась и первая, самая настоящая мировая газетная сенсация: в 1493 году в Риме было опубликовано письмо Христофора Колумба, извещавшее о том, что ему удалось достичь каких-то неведомых ранее земель, лежащих по ту сторону океана. Впоследствии это письмо было переведено на многие языки и разошлось по разным странам.
Постепенно рукописные издания распространились по всей Европе, а потом, параллельно с ними стали выходить и первые печатные листки новостей и объявлений. Впервые привилегия: «Печатать и гравировать, на дереве и железе, для оглашения всех новостей» была дарована в 1540 году венскому типографу Гансу Зангреперу. Но потребовалось ещё более полувека, прежде чем венский же типограф Грегор Гельбгаар, в 1615 году, начал печатать «Еженедельные ординарные и экстраординарные известия, и все что до них относится». Это было серьезное начинание, и через семь лет в Вене издавались уже целых три газеты!
Почти одновременно с венцами, во Франкфурте-на-Майне книготорговец Эгенольфт Эммиль основал еженедельник «Frankfurter journal», просуществовавший до начала двадцатого века. Вслед за ним, в 1621 году, по инициативе начальника местной почты, во Франкфурте стала выходить ещё одна газета, которая издавалась до 1866 года. Вскоре во всех европейских столицах стали выходить свои газеты: В Англии, с 1621 года «Weekly Newes», во Франции, с 1631 года, упоминающаяся ниже «Cazzette de France»; в 1636 вышла первая газета во Флоренции, а в 1643 в Стокгольме.
***
Происхождение названия «газета», спорно. Существуют две основные версии: венецианская и парижская. Согласно первой версии два первых рукописных периодических издания: «Notizie Scritte» и «Fogli de avvizi», в которых сообщали о важнейших событиях, имеющих место быть в Венецианской Республике, стоили ровно одну «сороку», по-итальянски «gazzette» - так называли мелкую венецианскую монету 1538 года чеканки, на которой была изображена болтливая птичка. Отсюда де и пошло название общее для всех подобных листков, которое стало общим для подобного рода изданий.
Какая-то связь между ценой на первые листки и названием монеты с сорокой на абрисе, безусловно, имеется. Дело в том, что в каждом порядочном доме богатых семейств средневековых городов держали специального слугу, собирателей слухов и сплетен. Таких молодцов называли «gazza», то есть сороки, болтуны. Их обязанности походили на занятия древнеримских «subrostrani», целыми днями слонявшихся по Риму в поисках разных новостей, принося их своим нанимателям.
На такую должность подбирали ловкого паренька, этакого проныру – наблюдательного и с хорошо подвешенным языком. Он должен был, встав с утра пораньше, идти на городскую рыночную площадь, где собиралось много всякого люда, и каждый был рад почесать языком. Собиратели новостей чутко прислушивались к болтовне поваров и кухарок, служивших в богатых домах, которые в окружении носильщиков являлись на рынок за провизией. О том, что творится в окрестностях, они узнавали от крестьян, привозивших в город сельские товары. Приезжие купцы, их приказчики и слуги рассказывали любопытствующим, что делается в дальних местах. Рыскавшие в поисках новостей «газза» завязывали знакомства среди лакеев, прачек, кучеров и прочих слуг, выманивая у них интимные тайности о жизни их господ. Для развязывания языков и угощения рассказчиков наследникам римских «subrostrani» выдавались небольшие суммы мелкими деньгами, а потому они всегда были желанными гостями в разных кабачках, где так же можно было узнать уйму всякого интересненького.
Особенно ценились утренние рассказы караульных солдат, дозором ходивших ночью по крепостным стенам и улицам города и сторожей городской кордегардии. От них узнавали об арестах воров, кабацких буянов, скандалах с игроками и шлюхами, выясняли пикантные подробности «ночной жизни», когда происходило все запретное, тайное, а от того особенно интересное обитателям «порядочных домов», не рисковавшим без особой на то нужды высовывать нос за тяжелые ворота своих усадеб после захода солнца.
К тому моменту, когда господа садились завтракать, посланный в город слуга должен был, нагруженный свежими новостями, прибыть домой, и пока хозяева кушали, он излагал им услышанное утром, дополняя собранные на улице сведения собственными наблюдениями и комментариями, с тем чтобы из дому его сеньор вышел, будучи «в курсе всех дел». Такая утренняя сводка, предоставляемая устно, была гораздо удобнее всяких письменных отчетов. Во-первых, можно было не отвлекаться для чтения от еды, а во-вторых, потому что грамотных людей тогда было очень немного и среди самих господ, а уж среди слуг таковых и подавно сыскать было невозможно.
Какие уж там письменные отчеты! Во времена средневековья люди легко обходились без общественных средств массовой информации, и даже вообще без письменности. Даже в 14-м веке, когда в некоторых странах университеты успели отметить вековые юбилеи, итальянский поэт Бокаччо находясь в богатом и многонаселенном городе Люттехе (ныне Льеж) попытался найти переписчика своих произведений, но не сумел обнаружить во всем городе даже простых чернил - их не держали за ненадобностью. До поры люди прекрасно обходились услугами «сорок» - государства были маленькие, событий случалось не так ужи много, а потому усилий «gazza» вполне хватало. Но постепенно жизнь менялась и появилась насущная потребность в информационных средствах более совершенных, нежели простой пересказ сплетен. Когда возникли первые, ещё рукописные листки их сотрудников, стали называть «gazza» по аналогии с «сороками» былых времен. Это прозвище увековечил один из подвижников периодической печати, парижский доктор Ренодо, издававший в Париже сборник новостей под названием «Gazzette».
***
Своему появлению на свет парижская «Газетт» была обязана трем факторам: милости короля, инициативе кардинала Ришелье и счастливому стечению обстоятельств. К последней причине относится образовавшаяся в начале семнадцатого века острейшая необходимость организовать в Париже рекламное агентство.
До этого столица королевства, как и вся Франция, прекрасно обходилась глашатаями, древнейшими вещателями новостей и торговых известий. Обладая здоровой глоткой, эти люди хаживали по городу, громко выкликая в людных местах новости, получая за это определенную оплату. На нескольких площадях города были установлены специальные доски, к которым приколачивались листы с королевскими указами и глашатаи, под звуки фанфар, читали эти тексты любопытствующим. Веками этого всем хватало с избытком, однако время с некоторых пор луженые глотки профессионалов уже не справлялись с задачей. Жизнь в городе стала многоукладна, сложна и разнообразна.
Первым рассмотрел потенциальные возможности рынка платных информационных услуг, рассмотрел оборотистый малый, звавшийся доктором Теофрастом Ренодо, который проявил незаурядные организаторские способности. Уроженец провинциального Люсона, он был сыном простого школьного учителя Жана Ренодо и его супруги мадам Сесиль Фурно. До шестнадцати лет Теофраст жил и воспитывался дома, а в 1602-м году отправился в Париж, где стал студентом Сорбонны. Проучившись три года на медицинском факультете, он оставил знаменитый столичный университет, перейдя в менее престижный колледж Монпелье, где и получил степень доктора.
Вернувшись в родной город дипломированным врачом в 1606-м году мэтр Теофраст приобрел весьма важное знакомство – он сошелся с молодыми аристократами Арманом Жаном дю Плесси, герцогом де Решелье и его старшим товарищем, бароном Франсуа дю-Трамбле, принявшим монашеский постриг и с именем Жозеф. Этой паре ещё только предстояло войти в историю с именами «красный кардинал Ришелье» и «серый кардинал Жозеф», причем последнее звание стало нарицательным для всякого тайного руководителя политической и религиозной жизни. Но тогда, когда в Люсоне сошлись сын учителя и два аристократа, господин герцог только что окончил Наваррский колледж в Париже, и готовился к защите диссертации в Сорбонне. Вопреки собственному желанию делать карьеру военного, герцог был принужден принять монашество, чтобы стать епископом Люсонским, от чего зависел доход его семьи. Политическая карьера мсье Решилье стала складываться несколько позже, когда в 1614-м году молодой епископ стал депутатом Генеральных штатов от духовенства, а тогда когда состоялось его знакомство с доктором Теофрастом, он ещё был прост, демократичен и доступен. Отношениям между Ришелье и Ренодо не мешала ни разница их общественного положения, ни сословные границы, ни даже разность вер – семья Ренодо исповедовала протестантизм, или как их называли во Франции, они были «гугенотами».
Следуя за своим патроном-католиком, молодой гугенот в 1610-м году переехал из Люсона в Париж, где вполне успешно занимался медицинской практикой. К тому времени он был уже женат на Марте де Мастиье, и не без протекции епископа Ришелье, ставшего духовником молодой королевы Анны Австрийской, получил пост лейб-медика. Впрочем, придворным лекарем провинциал, происходивший из буржуазной среды, да к тому же гугенот, числился лишь номинально, а занимался главным образом практикой в городе, а кроме того пробовал себя на самых разных поприщах общественного служения. В столице королевства мсье Ренодо прославился как завзятый филантроп, основавший лечебницу для бедных и устраивавший раздачу бесплатных лекарств. Пробовал он так же и писать, публикуя статьи, заметки и памфлеты, которые, впрочем, особенного фурора не производили – имелись тогда авторы и много популярнее мастера Теофраста.
Среди прочих его полезных начинаний было и совсем новое дело – королевский лейб-медик добился разрешения открыть bureaux d'adresse — бюро для всевозможных справок и услуг, от найма прислуги до лечения больных. Объявления, вывешенные на привычных местах, извещали о следующем: «С разрешения короля! Доводится до сведения всех лиц, желающих продать, купить, взять на прокат, отдать в наем, обменять; а так же к сведению господ желающих нанять прислугу, и тех, кто ищет место слуги! Просим обращаться в Адресное бюро, разрешенное Его Величеством для удобства публики, и открытое ежедневно с восьми часов утра до шести часов вечера». Глашатаи, выкрикнув это извещение, фактически объявили, о завершении своего служения. Хотя конечно их профессия умерла не сразу и далеко не везде, но шаг был сделан и новая форма обмена сведениями между людьми начала свою жизнь в славном городе Париже.
Услуги bureaux d'adresse были доступны многим, плату там брали самую умеренную – три су, хотя пункт 13 королевского постановления по этому поводу, призывал содержателя бюро быть: «.. посредником между бедняком и богатым, врачом и больным, и посредником бесплатным…», но там же имелась и оговорка « бесплатным, насколько это возможно».
Эта новинка не только прижилась, но дело у Ренодо пошло столь хорошо, что в 1630 году с принципами работы его бюро и ходом дела соизволил ознакомиться кардинал Ришелье, к тому времени уже занимавший при королевском дворе важнейшее положение, совмещая посты государственного секретаря и главы правительства – «главного министра короля». Получив самые благоприятные впечатления, кардинал даровал Ренодо патент на повсеместное устройство подобных бюро во всем королевстве. Протекция всесильного кардинала помогала доктору Ренодо развернуть свою деятельность столь широко, что его «Адресному бюро» срочно потребовалось печатное издание, сборник объявлений.
Некоторый опыт издательско-журналистской деятельности у Теофраста Ренодо уже имелся. Постепенно под влиянием своих высокопоставленных друзей-покровителей, доктор Ренодо пришел к мысли о необходимости перемены веры и перешел из протестантизма в лоно католической церкви. Это ещё более укрепило его положение в Париже, где старый люсонский знакомый - отец Жозеф - затеял, как скажут теперь собственный «издательский проект». Кардинал Ришелье доверил своему «серому кардиналу» редактирование официоза «Французский Меркурий», основанного в 1611-м году Жаном Ришаром, и тому нужны были проверенные в деле авторы. Доктору Ренодо было предложено писать для «Меркурия» и тот стал его автором, однако для него этого было уже недостаточно.
Выпускавшийся отцом Жозефом «Французский Меркурий» выходил раз в год и имел малый тираж, а Ренодо расширяя сеть «Адресных бюро» задумал выпускать регулярный сборник коммерческих объявлений, выходящий достаточно часто, через равные промежутки времени. Для вещего привлечения интереса к этому сборнику доктор предполагал кроме объявлений печатать в нем новости и разные занимательные статьи.
Для того чтобы издавать, что-нибудь в Париже, требовалось вступить в корпорацию типографщиков, что было совсем не просто. От претендента на вступление в корпорацию требовали того, что позже назовут «ценз оседлости» и компетентность: он должен был прожить в городе более 6 лет, а кроме того подтвердить умение читать и писать на латыни и по-гречески, предоставив особый сертификат парижского университета.
Преодолеть все эти препятствия помогла поддержка Ришелье, протекция которого принесла и высочайшее благоволение. Доктор Ренодо получил королевское разрешение на выпуск еженедельного сборника объявлений и новостей, работа новой типографии получила одобрение корпорации типографщиков, и 30-го мая 1631-го года вышел первый четырехстраничный номер еженедельника, названого «La Gazette», редакция которого располагалась в доме №8 по набережной Марше-Неф.
В первом номере «La Gazette» было опубликовано обращение Ренодо к читателям - начиная новое дело, доктор явно стремился заранее «подстелить себе соломки», на случай падения: « Каково писать – историю того дня, в который вы её читаете? – писал он в своем обращении, - Примите во внимание короткий срок, который ставит мне ваше нетерпение – даже самый строгий критик найдет слова снисхождения, к тому опусу, который должен быть закончен в течении четырех часов».
Беспокоился он напрасно: тираж «Газетт» расходился довольно бойко и вскоре достиг 1200 экземпляров, что учитывая невеликое число грамотных людей имеющих привычку регулярно что-то читать, можно было признать дивным результатом. На первых порах еженедельник не имел регулярной подписки - это было издание, продававшееся в розницу: его разносили по домам богатых людей, предлагая купить. Плату принимали, чем дать изволят: давали деньги, – брали деньги, предлагали хлеб и вино, и от этого не отказывались. Потом Ренодо приказал продавать газету на улице, беря по су за номер.
Конечно же «новости» публиковавшиеся на страницах «La Gazette» были довольно-таки устарелые, но всё равно читателям нравилось, хоть и со значительным опозданием, но узнавать, о том, что делается на белом свете. О том, например, что: «Персидский Шах, ведет ожесточенную борьбу с курильщиками табака, заставляя уличенных в этом занятии вдыхать дым сырых сучьев». Ну, где ещё мог узнать парижанин семнадцатого века, об этакой страсти? Конечно же, только из «Газетт»! В дополнение к еженедельным номерам каждый месяц к ней присоединялась «Relation des nouvelles du monde recues dans tout le mois», которые с 1634 года заменили «экстренными номерами» «Extraordinaires», появлявшиеся по мере надобности, иногда 3 или 4 раза в неделю. Из типографии «La Gazette» выходили отдельные брошюры «Nouvelles ordinaires de divers endroits» , а в конце года издавался «Recueil des Gazettes» . Не попавшие на страницы основных номеров издания полемические произведения типографией Ренодо выпускались отдельными брошюрами.
Популярность «La Gazette» и сопутствующих изданий росла как на дрожжах, что очень нравилось кардиналу Ришелье, который как раз в этот момент вел настоящее идейное сражение со сторонниками королевы-матери. Его главная противница мадам Марии Медичи привлекла к сотрудничеству бывшего сторонника Ришелье, знаменитого памфлетиста Матье де Морга, который язвил политику государственного секретаря и его лично своими ядовитыми сочинениями, широко расходившимися в народе.
Чтобы иметь возможность давать достойный отпор нападкам герцог решил использовать «La Gazette» своего старого знакомого Ренодо, который, конечно же, ни в чем отказать ему не мог. Да и зачем же ему было отказываться?! Всемогущий кардинал стал, как сейчас бы сказали «генеральным спонсором» еженедельника - «La Gazette» финансировалась из королевской казны, да кроме денег по распоряжению Ришелье типография Ренодо снабжалась всяким необходимым оборудованием, инструментами и материалами. Кардинал присылал работников, подбирал авторов для редакции, а главное из канцелярии Ришелье в руки Ренодо попадала самая свежая информация: фрагменты дипломатической переписки, копии донесений военачальников с полей сражений, из осадных лагерей и прочих мест, где шла война, сообщения о различных занимательных происшествиях в королевстве и разных странах. Даже из далекой Москвы в «Газетт» попадали отдельные весточки. Среди прочего, на страницах «La Gazette», вышедшей в последней день 1633-го года, опубликовали отчет о судебном процессе над Галилеем, в котором опального ученого называли «флорентийцем семидесяти лет от роду». Вкратце пересказав «вздорные измышления» подсудимого, относительно того, что Земля якобы вертится вокруг Солнца, Ренодо уже в следующем номере эту чушь убедительно опроверг, опираясь на «авторитетное мнение современных ученых».
Укрывшись псевдонимом писал для «La Gazette» сам кардинал Ришелье, и даже король Людовик Тринадцатый инкогнито, пробовал «жечь глаголом» сердца подданных. Судя по сохранившимся черновикам статей, и опубликованным в этом парижском еженедельнике материалам, честный и неустрашимый господин редактор сурово правил творения Его Величества, без скидок и поблажек. С основным спонсором газеты так неделикатно обращаться крайне рискованно и в наши дни, а во времена просвещенного абсолютизма и подавно. Теофраст Ренодо, забыл, кто ему платит, а король Людовик терпел-терпел «резьбу по тексту» зарвавшегося редактора, да и обиделся, лишив «Газетт» финансовой поддержки казны. Только влияние первого министра при дворе позволило замять это неприятное дельце - уж больно кардиналу нравилась «La Gazette», настолько, что известный как завзятый «кошатник», господин Ришелье одну из своих самых любимых кошечек назвал «Газетка».
Несмотря на «прокол» получившийся со статьями короля, карьера Ренодо не оборвалась. За успехи в издательском деле ему вышла даже награда, и по королевскому распоряжению доктору передали «Mercure français», где он когда-то начинал как журналист. Мсье издатель, что называется «заматерел», проникся важностью целей и задач, о которых высказывался следующим образом: «Я обязан вам сказать, что история есть рассказ о действительных событиях. Газета же пользуется и слухами. История всегда говорит правду. Газета уже и то делает достаточно, если она мешает обманывать».
***
Положение Ренодо не пошатнулось даже после смерти его основного покровителя кардинала Ришелье, умершего в 1642-м году. Доктор сумел поладить с его приемником, кардиналом Мазарини, но вот французы с новым первым министром короля уживались с трудом. Возникло оппозиционное политическое течение в среде горожан, названное «Фрондой», которое выступало против политики кардинала и первого министра. Отлично осознавая всю важность обладания таким рупором для выражения своего мнения как «La Gazette», лидеры «Фронды» потребовали удаления Ренодо и его газеты из Парижа в Сен-Жермен, а в столице стал выходить «Courrier français» («Французский курьер»), газета печатавшая материалы в поддержку оппозиции. Но забавный фокус заключался в том, что у истоков «Курьера» стоял Теофраст Ренодо, а издавали «оппозиционную» газету его оставшиеся в Париже сыновья. Как полагают, этот план был частью тайного замысла первого министра, но «Фронда» считала, что обретение собственной газеты и изгнание издания поддерживающего позицию Мазарини это её победа.
Последние годы жизни были для Ренодо неудачны – после смерти своих высочайших покровителей он лишился казенных субсидий, а прижимистый Мазарини сорить деньгами не спешил. Перемещенная в Сен-Жермен «La Gazette» попросту обанкротилась, и доктор вынужден был продать её своему старшему сыну. Он вернулся в Париж, и пытался было заняться снова врачебной практикой, но корпорация медиков отказала ему в этом, сославшись на то, что диплом доктора получен им не в Париже, а в Монпелье. В подоплеке такого решения была обычная зависть и не желание получить искусного конкурента. Лишившийся было поддержки доктор не смог преодолеть козни недоброжелателей и тем самым лишился верного куска хлеба. Окончательно Теофраста Ренодо разорил бракоразводный процесс со второй женой, и после его смерти в 1653-м году в некролог пионера периодической печати вползла пышная, но одновременно и горькая строка: «Он умер нищим, как умирают великие».
Могила его не сохранилась - памятник доктору Ренодо воздвигли только в 1893-м году, и вовсе не там, где его схоронили. Зато созданная им «La Gazette» жила долго: в 1762-м году газета получила статус печатного органа правительства и стала называться «La Gazette de France». Детище Теофраста Ренодо в общей сложности просуществовало более трехсот лет – до 1944-го года, когда её выпуск был прекращен по политическим мотивам. Это первое регулярное издание дало общее имя для всех последующих периодических органов печати, которые стали называть газетами.

Опубликовать в социальных сетях