UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Писатель и историк Валерий Ярхо: С чего начинались СМИ - Печать дяди Сэма

Опубликовано 15.12.2019

Печать страны дяди Сэма
Собственные газеты в Северной Америке появились много позже того как там возникли поселения европейских колонистов рискнувших пересечь Атлантический океан и начать жить в Новом Свете. Только когда жизнь в колониях более или менее благоустроились, и на атлантическом побережье материка выросли настоящие города, в которых было полно грамотных людей, желавших и в колониях жить «по-человечески», потребовались газеты, ибо для цивилизованного человека уже в семнадцатом веке, газетка была первейшим признаком устоявшегося и благоустроенного быта. Чуя «большие возможности», из Метрополии приехали попытать счастья на новых землях несколько «профессионалов пера», по большей части из тех, у кого не сложилась карьера газетчика в Лондоне.
Один из таких прибывших журналистов, некто Бенджамен Харрис, которому не давали развернуться в Англии, поселившись в Бостоне, стал с 1690 году выпускать газету под незатейливым названием «Общественные происшествия». Увековечив свое имя в американской истории, стяжав славу: «отца-основателя американской прессы», мистер Харрис, однако, никакими иными успехами не отметился, поскольку его детище вскорости прекратило свое существование: «Общественные происшествия» прикрыли по распоряжению губернатора колонии.
Видно тяжела была рука у Бенджамена Харриса на открытие газет, но его неудача не отпугнула последователей и там же в Бостоне в 1704 году увидела свет первая настоящая, регулярно выпускающаяся газета в Северной Америке, еженедельник, выходивший на четырех страницах, называвшийся «Boston Newsletter». Этот факт, господа, по праву можно признать одним из важнейших в истории континента: Америка и Газета нашли друг друга, чтобы больше никогда не разлучаться. В 1715 году появилась «Gazette», а в 1721 году «New England Courante». К 1725 году в североамериканских колониях Великобритании издавались уже 5 периодических изданий.
Сначала они в американской колониальной прессе в основном публиковали дайджесты новостей из газет Старого Света. Но постепенно, местные сведения стали занимать все больше и больше места на их страницах. Окончательно все изменили бурные политические события на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого веков, когда газеты превратились в рупоры и трибуны политиков и партий, что очень способствовали развитию периодики. В 90-х годах восемнадцатого века на территориях ставших США выходило уже более 200 разных газет, писавших в основном на «американские темы». Главными «газетными столицами» Нового Света были традиционные Бостон, Филадельфия, Нью-Йорк.
После победы американской Революции и обретения Северо-Американскими Соединенными Штатами независимости, газетное дело расцвело там необычайно. Первая поправка Конституция, гарантировавшая право на свободу слова и печати, освобождала газеты от цензуры, в любом её виде, и давала возможность издавать газеты самых разных направлений, каждому, кто того пожелает. Ну, а деловой хватки американцам было не занимать, – в самом глухом захолустье, стоило только какому-нибудь поселению разменять год-другой существования и декларировать себя как «город», как в нем непременно начинал выходить, непременный атрибут американской «городской цивилизации» - свой «Листок», «Вестник», «Обозреватель» или ещё какая-нибудь газета, а то несколько сразу.
***
По мере завоевания земель на Дальнем Западе, американские переселенцы основывали города, и в каждом из них почти сразу же начинала выходить своя собственная газета. Жизнь в тех городках и их ближайшей округе была весьма своеобразной – вольница гор, лесов и прерий накладывало отпечаток на характеры и поведение жителей, которых с трудом удавалось удерживать хоть в каких-то рамках только силой оружия. Многое из того, что казалось совершенно не возможным в «старых» американских городах Восточного побережья, на Западе случалось каждый день. Какими были читатели, такими и газеты, во главе которых стояли личности, вполне готовые дать вооруженный отпор всякому, кто был не доволен их высказываниями. Часто редакторам тамошних изданий приходилось писать статьи, и вычитывать гранки, держа под рукой револьверы, на тот случай, если в редакцию явится недовольный, чтобы «разобраться» с газетчиками. При помощи кольта решались многие затруднительные моменты взаимоотношений между джентльменами, и в одном городишке на территории Дакота издатель местной газеты во время таких дуэлей ухлопал 12-ть человек, за что пользовался уважением всей округи, как настоящий мужчина и принципиальный политик. После каждого «инцидента» в редакции или ближайшем салуне, он на первой странице своей газеты помещал статью, в которой уверял читателей, что ни за какие блага мира он не изменит ни строки в своих статьях «и готов в любой момент кровью запечатлеть верность этих утверждений».
Жившим на принципах самоокупаемости, многим изданиям Дальнего Запада приходилось выкручиваться, чтобы сводить концы с концами. «Внесите плату за подписку! – взывал редактор газеты, выходившей в Аризоне – Если ваша картошка сгнила, то платите дровами, мукой - чем угодно. Редактор и его сотрудники должны чем-то жить!». Отчасти положение могли поправить рекламные объявления, но так как рассчитывались они на потребителей определенного склада, то газеты западных территорий печатали такие призывы: «Если кто-то вам предложит вместо пива марки «Хуз» какое-то другое – немедленно посылайте его к чертовой матери!»
« Я адвокат, и никогда не проигрываю дел»
«Все, кто потерпел неудачу в супружестве, могут обращаться в брачную контору Спрингфилда, на 24-й улице. Быстрое исцеление сердечных ран за смехотворную плату! Гарантия супружеского счастья на 5-ть лет!!»
***
Кроме газет на английском языке, предназначенных для «коренных американцев», в стране массово издавалась пресса для эмигрантов и этнических групп, на родных для них языках. Так, к концу 19-го века, в США выходили 787 изданий на немецком языке, 91 из которых была ежедневные газеты, 585 еженедельные журналы. На французском языке выходили 46 газет, 3 из которых были ежедневными. На языках народов Скандинавии издавалось более сотни различных газет и журналов; на испанском 24 газеты; на голландском, итальянском и польском по 13. Свои газеты были у финнов, уэльсцев, португальцев, исландцев и китайцев. На греческом, русском и армянском языках выходило по одной газете. Даже искусственный язык «волапюк» имел свой журнал, а так же две газеты выходили на языке индейцев, адаптированном для печати латинскими буквами. Выходила даже газета для заключенных в тюрьме, называвшаяся «Prison Murror» ( «Зеркало тюрьмы»). Её издавал в Минисоте отбывавший в тамошней тюрьме большой срок бывший редактор газеты, осужденный за уголовное преступление. Плод его обширных досугов оказался весьма удачным – у «Зеркала» в первый же год набралось свыше 4-х тысяч подписчиков.
Тяга к грандиозным проектам у американцев в крови, а потому самую большую газету в мире изготовили именно в США. Размеры «Illuminated Quadruple Constellaion», выпущенной в Нью-Йорке, в 1859 году, к юбилею провозглашения независимости США, впечатляют: восемь страниц этой газеты имели по тринадцать столбцов, высота каждого из которых, равнялась 48-ми дюймам. В развернутом виде эта махина закрывала собой бильярдный стол. Изготовлена она была « на века» – планировалась издавать её раз в сто лет – поэтому бумага использовалась очень толстая, так что весила эта газета почти английский центнер. При её изготовлении 40 наборщиков работали непрерывно в течении 8-ми недель. Тираж гигантского издания составил 28-тыс. экземпляров, продававшихся по 50 центов за штуку. Эта газета нынче раритет – осталось всего несколько, заботливо сохраняемых, экземпляров.
***
Разница между европейской и американской печатью долгое время мало кем замечалась, ввиду взаимной удаленности. К США в Европе отношение было снисходительное: заносчивым европейцам виделось в этом государстве нечто опереточное, несерьезное, временное. В свою очередь, за океаном на «старушку Европу», ставшую в Новом Свете символом всего отсталого, поглядывали с доброжелательным сожалением. Так воспитанные внуки смотрят на свою выжившую из ума бабушку, боящуюся поезда, который, по её мнению, движет по рельсам нечистая сила.
Когда между материками установилось регулярное пароходное сообщение, а по дну океана между ними проложили бронированные телеграфные кабели, и два общества стали ближе друг другу, открылось, что за это время американские газетчики выработали свой удивительный стиль. Сама подача материалов в прессе заслужила термина «американская верстка», и была перенята во всем мире. Отныне и вовеки веков, во всех газетах, подобно американским, новости стали помещать на первые полосы, аналитические статьи в середину газеты, а объявления, развлечения и рутину на последние полосы, чтобы читатель мог быстро отыскать нужное ему, на привычном месте.
Но не в этом заключено было главное. В 30-х годах девятнадцатого века заокеанские издатели произвели «газетную революцию», изменившую сам статус газеты. Редакторы газет «Нью-Йорк Сан» и «Нью-Йорк Морнинг Геральд» пошли на невиданный до того шаг: они сделали ставку в своем бизнесе не на продажную цену газеты, а на её массовость, рассчитывая получать доход с рекламы и объявлений. Снизив розничную цену на свои издания, эти газеты резко увеличили тиражи. Для поддержания постоянного интереса у публики они начали публиковать новости, подавая их сенсационно, «с перчиком».
Чего только нельзя было прочесть в газетах «закусивших удила»! Коньком «Сан» стали «научные феномены» и небылицы о всяческих «загадках природы». Так, в конце августа того же 1835 года, в ней появилась серия сенсационных публикаций, рассказывающих о «потрясающих открытиях британского астронома Джона Гершеля». Оказывается, тем летом англичанин сумел разглядеть много чего интересного на поверхности Луны, используя «телескоп особенной конструкции». В частности взору мистера Гершеля открылись обширные леса, стада бизонов и голубых единорогов. Присмотревшись повнимательнее, астроном приметил крылатых людей, порхающих между своими замками. Газета пошла нарасхват! Массовому читателю было наплевать на то, что сам Гершель об этих открытиях был, что называется « ни сном, ни духом», а всю эту «лунную феерию» породил, силой своего воображения, репортер «Сан» Ричард Локе, окончивший в свое время Кембридж.
Появление этих статей не было «досадной оплошностью», это было воплощением новой концепции газеты, ставшей теперь не «рупором» и не «трибуной» для политиков, а «прилавком для продажи новостей и рекламы». При таком подходе к бизнесу церемониться не приходилось: нужно было наращивать объем продаж, добывать эти самые новости, чтобы они привлекали рекламодателей. Именно редактору «Сан» Дейну, приписывают авторство фразы, определявшей понятие «новость» в условиях торговли этим товаром:
- Если собака кусает человека, - поучал Дейн, сотрудников редакции, - то это, джентльмены, не новость! Новость, это когда человек кусает собаку! Так вот пойдите и найдите мне «настоящую новость»!
Сами понимает, такие «новости» на дороге не валяются, а находить их нужно было ежедневно, поэтому придумывание подобных «новостей» грехом не считалось… если придумано было ловко и поймать «на враках» авторов «Сан» не удавалось.
Статьи из американских газет стали перепечатывать в европейских изданиях, считая их курьезом. Но за насмешливой снисходительностью европейских «газетных зубров» нет-нет, да и проглядывала зависть – «заокеанские кузены», как величали тогда американцев, насобачились работать столь ловко, что угнаться за ними было трудновато. Сам газетный стиль в США формировался в эпоху бурного технического прогресса, и там где европейцам нужно было себя перестраивать в привычном, американцы, не имевшие этого «привычного», легко начинали «с листа».
В 1848 году в США была создана первая телеграфно-информационная служба, и американские газетчики пользовались ею весьма умело. Густая телеграфная сеть в стране и организация дела в редакции, позволявшая печатать экстренные сообщения немедленно, по мере их поступлении на ленту телеграфа. Оперативность публикаций в американских газетах была изумительной, и некоторые европейские новости читатели в США узнавали… раньше чем в самой Европе. Это выяснилось в 1881 году, в день знаменитых Ипскомских скачек, ставки, на результат которых принимались в букмекерских конторах по обе стороны Атлантики. Результат скачек был телеграфирован в Лондон сразу же после финиша, по нью-йоркскому времени в 11ч. 39 мин.; в самом Нью-Йорке, на станции телеграфного кабеля, эта новость была принята на минуту позже, в 11ч. 40 минут. Уже через шесть минут депеша была в руках у наборщиков нью-йоркской газеты, а ещё через семнадцать минут сообщение о результатах скачек в Англии продавалась на улицах города в виде экстренного выпуска! Английские газеты напечатали результат только несколько часов спустя.
Когда в середине мая 1881 года в Оксфорде было сообщено о том, что специально сформированная группа, состоящая из священников, филологов и историков, всего 16-ти человек, подготовила улучшенный перевод Нового Завета на английский язык. Чикагская газета «Чикаго Таймс» в тот же день обратилась по телеграфу в Университет, с просьбой прислать в распоряжение редакции все изменения и поправки к тестам Священного Писания. Газета откупила время на межматериковой телеграфной линии и получила полную информацию об изменениях в новом тексте. По мере их получения в редакции наборщики, сходу, готовили к печати феноменальный номер газеты, в итоге заключивший в себе: Новый Завет, Евангелистов, Деяния Апостолов, Послания и т.д., согласно с новыми, лучшими вариантами перевода. На следующий день увеличенный тираж этого уникального номера «Чикаго таймс» был раскуплен в считанные минуты, окупив все затраты на его создание, принеся значительную прибыль.
***
«Бизнес, бизнес, и ещё раз бизнес», было начертано на знамени любой американской газеты, начиная с тех памятных дней тридцатых годов девятнадцатого века, когда газетчики Нью-Йорка изменили подход к делу. Провинция живо подхватило идею, рожденную в городе, именуемом ещё «Большим яблоком». Концепцию эту замечательно сформулировал мистер Бёрнс, редактор издания выходившего в начале 80-х годов девятнадцатого века в одном из маленьких городков на Среднем Западе США. Удаленность от основных очагов культуры, малый тираж его газеты и давность лет, возможно, стерли в памяти и самих американцев слова этого «гиганта мысли из прерий»:
- Наша задача состоит в том, - утверждал мистер Бёрнс, - чтобы неустанно увеличивать тираж нашей газеты. Нельзя упускать ни единого случая, ни единой возможности для рекламирования себя – всё должно работать на привлечение к нам внимания подписчиков. А для этого читателей всё время нужно держать в состоянии удивления и возбуждения, так, чтобы именно наша газета была бы для него самой важной в Америке.
Эти назидания, были вовсе не праздной болтовней теоретика, а представляли собой инструкцию для молодого помощника мистера Бёрнса, которого это сугубый практик оставлял вместо себя, собираясь на некоторое время уехать из города по делам. Паренек казался ему бойким и смышлёным, и следует заметить, Бёрнс не ошибся в своем выборе! Блеснуть своими способностями возможность представилась ему уже на следующее утро.
Дело в том, что в ночь после отъезда мистера Бёрнса его почтенная супруга скоропостижно скончалась от разрыва сердца и на плечи новичка-заместителя легла обязанность отразить это печальное событие на страницах вверенного его руководству органа печати. Держа в уме наставление босса, молодой человек засел за работу, и произвел на свет удивительное произведение, своего рода шедевр. «Усопшая, но незабвенная! – начал он возвышенно и прочувствовано, продолжив не дрогнувшей рукой, отчего-то говоря о себе во множественном числе, словно о коронованной особе: – Сегодня утром мы находились в положении особенно неудобном и прискорбном для помощника редактора газеты, которого издатель пригласил на большое жалование, чтобы сделать её одной из основных в Северной Америке. В прошедшую ночь смерть унесла от семейного очага миссис Сару Юдифь Бёрнс, супругу великодушного редактора нашей газеты, (лучшие образцы очагов представлены на страницах нашей газеты в отделе объявлений, раздел «Печи и очаги»). Миссис Сара Бёрнс прекрасная женщина, помощница и друг, навсегда покинула нашего досточтимого мистера Бёрнса. Похороны её состоятся завтра, в четыре часа дня, из дома семейства Бёрнс, находящегося напротив конторы редакции нашей газеты, помещающейся над магазином мистера Кольмана ( к посетителям просьба: звонить громче у дверей). Миссис Бёрнс вознеслась в святые покои неба, чтобы стать там ангелом, это несомненно. Как несомненно и то, что подписчики получат вместе с газетой необычный бонус: бесплатный некролог. Остальным же нашим читателям мы напоминаем, что прочие объявления в нашей газете стоят по 10-ти центов за строчку. Годовая подписка, на нашу газету, останется неизменной – всего лишь 3 доллара на год».
Мистер Бёрнс успел отъехать от города, в котором помещалась его штаб-квартира, всего на сто миль, когда его настигла пущенная вслед телеграмма, извещавшая о несчастье. Вернувшись домой мистер Бёрнс погрузился в хлопоты по подготовке похорон усопшей супруги и совершенно не имел времени, чтобы заглянуть в редакцию. Однако, когда ему в руки попалась родная газета, с приложенным к ней бесплатным некрологом, и он прочел опус своего заместителя, то отреагировал Бёрнс весьма странно. Ему бы радоваться тому, как подчиненный воплотил его идею, почти достигнув идеала, но редактор отведав кушанья испеченного по его же рецепту, схватил двустволку, зарядил её полуфунтом дроби и бросился через дорогу, к магазину мистера Кольмана, над которым, как мы помним, помещалась контора его газеты.
В сущности, все вышло так, как он и просил: Бёрнс-читатель был сначала удивлен, потом встревожен, и потом, вне всякого сомнения, эта газета сделалась для него самым важным изданием, не то что в США, но и вообще, на всем белом свете! Ворвавшись в свой собственный кабинет, так неосмотрительно им оставленный на время, Бёрнс застал там своего усердного заместителя завершающего собственноручное изготовление двух рекламных объявлений - они должны были с двух сторон освежить скорбный вид катафалка, на котором предполагалось отвезти бренные останки миссис Бёрнс к их последнему пристанищу. Молодой человек как раз заканчивал работу над вторым экземпляром. От усердия он высунул язык, сосредоточившись на выписывании последних слов воззвания обращенного к сознанию сограждан: «Покупайте себе гробы мастерской мистера Симонса при посредстве нашей редакции, контора которой расположена над магазином мистера Кольмана (к посетителям просьба: зво…)»
Завершить свой труд он не успел, потому что именно в этот момент мистер Бёрнс прицелился в него из ружья. Трагедию предотвратило то, что начинающий вдовец Бёрнс, по редакторской привычке прочел объявление и, чисто автоматически, попытался осмыслить, к чему бы это было написано. Заминкой паренек воспользовался со свойственной ему догадливостью и быстротой реакции. Не тратя золотых мгновений, он сиганул в окно, открытое по случаю жаркой погоды. На улице его поджидал неприятный сюрприз в виде толпы горожан сочувственно отнесшихся к желанию мистера Бёрнса линчевать хваткого журналиста. Напуганный перспективой стать в самом ближайшим времени клиентом мистера Симонса, к чему он сам склонял других, экс-заместитель, обошёл толпу злопыхателей изящной дуговой пробежкой, и выйдя напрямую, развив завидную скорость, сумел оторваться от погони, сбежав из города, в до сих пор неизвестном направлении.
***
Как мы видим, заниматься газетным бизнесом в США во все времена было не безопасно: не всем и далеко не всегда удавалось, вот эдак, выскочить в окно и убежать. Помимо свободы слова и печати, та же самая американская Конституция, гарантировала гражданам свободной страны право на владение оружием, чем они пользовались во всю. Тогда в Европе была очень модна дуэль. Любой недовольный публикацией, мог вызвать журналиста или редактора к барьеру и получить от них удовлетворение, ну или пулю в живот. Это уж кто как прицелится. В США эта мода тоже прижилась, но американцы не были бы американцами, если бы и здесь не выступили с новаторскими идеями, в очередной раз «пойдя своим путем», создав прецедент «законного уклонения» от поединка.
В 1887 году редактор одной из чикагских газет, некий мистер Вебстер, тиснул за своею подписью статейку, в которой: «раскрывал тайну одного крупного предприятия и рисовал в самом неприглядном свете образ крупного чиновника». Этот самый «крупный чиновник», как оказалось, обладал очень тонкой душевной организацией, и потому, сочтя себя оскорбленным, возымел желание «восстановить попранную честь».
Когда два секунданта «жертвы газетной агрессии» явились в редакцию и объявили Вебстеру вызов от лица своего поручителя, этот старый редакционный крокодил, попросил у них неделю отсрочки «для принятия окончательного решения». По американскому дуэльному кодексу это допускалось. Уже на следующий день и чиновник, и оба секунданта, развернув утренний выпуск газеты Вебстера, ахнули от возмущения нахальством своего противника. На первой странице красовалось редакторское «Воззвание к читателям»:
« Меня вызывали на дуэль, – извещал Вебстер, в первой же строке, - но я не счел себя в праве согласиться, пока не спрошу мнения моих подписчиков об этом. Я считаю, что, получив подписные деньги на год вперед, я продал всецело свою жизнь подписчикам и рисковать ею, значило бы нарушить доверие подписчиков, которые, внеся деньги, полагали, что я человек серьезный, и понапрасну умирать, не стану. Если меня убьют, газета должна будет прекратить свое существование, если ранят, газета приостановится на время, если же я раню или убью противника, то угрызения совести не дадут мне возможности редактировать газету с прежним спокойствием. Продав свою жизнь на год вперед, я счел нужным обратиться к вам, дорогие мои подписчики, задав один вопрос: « Господа! Вы разрешаете мне драться или нет?» если две трети из вас ответят «да», в следующее же воскресенье я подставлю грудь противнику, отредактировав прежде последний номер газеты, с моим некрологом. Если же скажите «нет», то я не сочту себя вправе поступать против вашей воли и наотрез откажусь от дуэли. Мне кажется, гораздо бесчестнее обманывать доверие подписчиков и лишать их оплаченного товара, нежели отказать противнику в удовлетворении. Итак, господа, в течение семидневного срока я жду решения. Вашего решения.»
Разумеется по истечении этого срока оказалось, что подписчики не нашли возможным, пожертвовать редакторской жизнью, которая как оказалось, была их собственностью: большинством голосов подписчики высказались против этой дуэли. Оскорбленному чиновнику нанесли ещё большее оскорбле6ние, публично призрев его вызов. Более того! Предприимчивый мистер Вебстер обставил это дело таким образом, что получил от этой «недели ожидания приговора» изрядную прибыль! Целую неделю повышенные тиражи газеты раскупались мгновенно, всем хотелось следить за ходом «редакционного плебисцита», как его именовали в газете Вебстера. Желающие сами поучаствовать в голосовании спешно оформляли подписку «до конца года», чем значительно подняли тираж этого издания.
Однако в Америке на каждого мистера Вебстера обязательно, рано или поздно, но находился свой мистер Мак-Нодельс. Этот герой другого скандала разразившегося, все в том же году, когда на Среднем Западе мистер Бёрнс открыл сезон охоты на своего заместителя. Житель «Большого яблока» Мак-Нодельс, возмущенный газетной публикацией, не стал «играть в благородство», вызывая на дуэль редактора одной нью-йоркской газеты. Разгуливать с двустволкой, заряженной полуфунтом дроби, по улицам Нью-Йорка он не смог бы в силу того, что простота нравов к тому времени уже покинула этот огромное поселение и полисмены, торчавшие на каждом углу, замучили бы его вопросами относительно цели его прогулки и столь странной экипировки. Учтя все эти моменты, мистер Мак-Нодальс-младший, выйдя из дому захватил с собою толстую палку, и в финале своего моциона навестил редакцию газеты лично. Результатом этого посещения стал текст, появившийся в тот же день, в вечернем выпуске, на первой странице осчастливленного визитом Мак-Нодельса-младшего издания. Текст гласил: «В последнем номере нашей газеты мы назвали многоуважаемого мистера Мак-Нодельса «демагогом, не имеющим принципов». Следовало же напечатать, что он «патриот, исполненный твердости». Брат мистера Мак-Нодельса, внушительный видом и с палкой в руке, посетив сегодня редакцию газеты, и заботливо обратил наше внимание на эту неприятную опечатку, которую мы спешим исправить».
До такой необходимости в редакционной жизни, как автоматические двери и вооруженная охрана у входа, человеческая цивилизация тогда ещё не доросла. Сегодня желающим настоять «на своем» в споре с газетой ни внушительный вид, ни крепкая палка, ни даже пистолет, не помогут. Теперь, для того чтобы достать газетчиков, засевших в своих укрепленных офисах, приходится нанимать профессионала-юриста, который, по уверению авторитетных людей входивших в ряды «Коза ностры»: «Действует эффективнее десяти парней с пулеметами «Томсон» в руках». В свою очередь газетчики усовершенствовались в своем бизнесе чрезвычайно, и сами стали опаснее киллеров, «убивая карьеры» тех, на кого им укажут, после разумеется внесения задатка, а в особенных случаях и предоплаты.
Кроме тог, каждый из них в тайне мечтает раскопать свой «уотергейтский скандал», раскрыть тайну убийства Кеннеди, найти тайную базу военно-космических сил, на которой держат пленных инопланетян: Ити, Альфа и Головастых Монстров, на худой конец обнаружить тайные счета в оффшорных зонах принадлежащие Скруджу Мак-Даку. Так, по крайней мере, повествует об этом ремесле Голливуд, старый сказочник из «страны дяди Сэма».

Опубликовать в социальных сетях