UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Писатель и историк Валерий Ярхо: С чего начинались СМИ - Римские стенгазеты-«альбумсы» и рукописные официозы

Опубликовано 27.11.2019

С чего начинались СМИ +

Римские стенгазеты-«альбумсы» и рукописные официозы

Первые надежные сведения о существовании органов общественной информации сообщает римский писатель Светоний, современник Юлия Цезаря, который упоминает в своих записках «Acta populi romani diurna» рукописные листки, содержащие в себе известия касавшиеся событий происходивших в Риме за 59 лет до Рождества Христова.
До того римские граждане обходились кто как мог устроиться. Политические и коммерческие кланы информировали друг друга частным образом. Классическим примером подобного обмена информацией служит переписка, возникшая после того, как видный римский оратор, философ и политический деятель Марк Тулий Цицерон получил назначение консулом в далекую Киликию . Не желая оставаться в отдаленной провинции без верных и свежих сведений о том, каковы дела в столице, Марк Тулий условился со своим другом Целием Руфом , остававшимся в Риме, о том, что тот станет его информировать обо всех римских событиях. Ирония судьбы – Целий Руф был провинциалом, уроженцем Путеоля в той самой Киликии, куда отправился Цицерон, и он стал глазами и ушами киликийского консула в Риме.
Политическая ситуация в стране была крайне напряженной и удаленный от эпицентра событий общественный деятель просил присылать ему как можно больше подробностей о жизни и происшествиях в Риме, чтобы, как сказали бы сейчас «находиться в контексте политической жизни столицы». Исполняя взятое обязательство, Целий Руф старался, как мог, исправно отправляя в Малую Азию сведения о решениях Сената, тщательно записанные речи эдилов магистрата, изложение разговоров на римском Форуме . В этом ему помогал грек Хрестос, который «брал на себя» описания гладиаторских боев, театральных постановок, громких судебных процессов, и комментарии к ним.
В поисках любопытных сведений Руфус регулярно обходил те места Рима, где на стенах домов были «альбумсы» - места для частных объявлений-«graffiti». Большей частью это были коммерческие объявления и рекламы, вроде таких: «Продается молодой раб. Прекрасно слышит и видит, в пище воздержан и неприхотлив, честен и поведения покорного»
«Полиния, дочь Надживеса, сдает в аренду таверну со всей утварью. Кому требуется, пусть придет в дом Надживеса и спросит там старшего раба». Среди подобных воззваний и предложений, попадались объявления и заявления тех, кто желал о чем-то оповестить сограждан.
Уличные «альбумсы» были чисто коммерческим предприятием. Места под них предоставляли частные лица – владельцы домов, на стенах которых их устраивали. Домовладельцы делали положенные взносы в городскую казну, получая право эксплуатировать «альбумсы», устанавливая плату за каждое «граффити», в зависимости от спроса. Устройство «альбумса» было несложно. Назначенную под него стену, выходящую на улицу или площадь, тщательно забеливали известью, и эта поверхность делилась на равные прямоугольники, в каждый из которых можно было вписать углем или пурпурной краской любой текст, какой требовался. Стоимость пурпурной надписи была больше, чем аналогичная сделанная углем. Ответственности за содержание объявления владелец «альбумса» не нес. На более бойких местах плата за подобные «graffiti» бралась повыше, а чем «альбумс» был ближе к окраине, тем место на нем обходилось дешевле. Вписанные в ячейку «альбумса» объявления по условию, объявленному содержателем заранее, сохранялись определенное время, а потом стена снова забеливалась, расчерчивалась и предоставлялась всем желающим публиковаться.
Наносить «граффити» где попало, не разрешалось, о чем римлян, словно бы в насмешку над здравым смыслом, оповещали специальные надписи, исполненные по приказанию городских властей: «Запрещается наносить надписи здесь. Горе тому, чье имя будет упомянуто здесь. Да не будет ему ни в чем удачи». А в общественных банях писали призывы не гадить на пол, грозя гневом дюжины богов, но судя по всему, эти призывы доходили не до всех, и далеко не всех пугали посулы высшего гнева.
Возможности «альбумсов» дополняли «проко» - глашатаи, которые бродя по улицам, лавкам и рынкам. Проко выкликали все, что поручали им наниматели, будь то призыв покупать: «сурьму для век, бровей и ресниц, румяна и белила для лица, всё отличного качества, по разумной цене продающиеся в лавке Эклиптоса» или прославлений сенатора, разразившегося блестящей речью на какую-то древнеримскую животрепещущую тему. Их выкрики Руфус так же не оставлял вниманием, а кроме того, в точности следуя указаниям Цицерона, он собирал и тщательно записывал разнообразные слухи и сплетни, которые ему поставляла целая команда молодых людей, из числа тех, кого в Риме называли «subrostrani».
Эти профессиональные собиратели и разносчики слухов день-деньской шатались по людным местам, прислушиваясь к разговорам посторонних людей. Услугами «subrostrani» пользовались те, кому это требовалось, но все знали, что за достоверность этих сведений поручиться было невозможно.
***
Значительные усовершенствования в области римских средств массовой информации произвел великолепный Кай Юлий Цезарь. Римской власти явно требовался свой орган официального оповещения населения, и во времена первого консульства Цезаря – около 59-го года до Р.Х. – было принято решение, на стенах зданий, в которых помещались официальные учреждения, вывешивать специальные папирусные листы, на которых были выписаны самые разнообразные новости.
Такие листы назывались по-разному: «Acta diurna», «Acta populi», «Acta urdis» или «Acta populi romani diurna», как называл их Светоний, указывающий на Цезаря, как на их создателя. Это было официальное издание, выпускавшееся под наблюдением высших должностных лиц: преторов и квесторов , а непосредственно сбором сведений для «Acta» и подготовкой листков занимались специальные чиновники. Эти далекие предшественники репортеров в Риме назывались «natarii», а «actuarii» исполняли обязанности весьма схожие с теми, что возложены на современных редакторов газет. Считалось, что людям занятым составлением «Acta» покровительствует Осса, богиня молвы и известительница Зевса.
В «Acta populi romani diurna» непременно излагались наиболее яркие и интересующие публику речи в сенате, отчеты о судебных разбирательствах, описания празднеств. Так в 42 году до Р.Х. римские «Acta» известили «populi» о том, что во время праздника Луперкалий в честь ликийского Пана, устраивавшихся ежегодно примерно во время теперешнего месяца февраль, Кай Юлий Цезарь отказался принять императорский венец из лавровых листьев, потому что назывался просто «цезарем», а не императором.
Важным разделом «Acta» были описания разных путешествий, составленные со слов прибывавших в Рим людей, повествовавших о своих дорожных приключениях и жизни в отдаленных краях. Так же большим успехом пользовались известия «о культурной жизни», как-то: о театрах, выставках, травлях зверей и гладиаторских боях.
Помимо этих захватывающих воображение древнеримских граждан новостей, «Acta diurna» выполняли важную социальную функцию. В них помещались сведения о смертях и рождении детей в семьях всех римских граждан. Это было тем более важно для римских «пролетариев» - тех граждан, которые по бедности не могли платить Риму налогов – единственное, что могло от них получить государство, это рожденные ими дети-граждане. За каждое прибавление в семействе, согласно римскому закону «Lex Papia Poppaea», родителям-«пролетариям» полагалось порядочное вознаграждение от казны, но таковое выдавалось, только если факт рождения пролетарского дитяти был официально отражен в «Acta diurna».
Вскоре после появления «Повседневных дел», появились и первые «celebrity» - часто упоминаемые персонажи. Во времена императора Октавиана Августа в Риме бушевала распря между разными кланами поклонников театрального искусства. Тогда властителями дум поклонников Мельпомены были конкурировавшие между собой постановщики театральных действ Пиллад и Бафил Александрийский. Когда-то они работали вместе, и постепенно совершенствуя обычную пантомиму, сопровождавшуюся музыкой и хорами, добились больших успехов. Избалованная римская публика признала провинциальных талантов и валом валила на их легкие и веселые представления. Но, как это часто бывает и нынче, на волне успеха творческий тандем Пиллада и Бафила распался, из-за идейной несовместимости, разойдясь во взглядах на искусство.
Пиллад ставил грандиозные спектакли, вводя в действо несколько хоров, великолепно костюмируя актеров. Если по ходу действия, нужно было убить персонаж, его убивали, но актера заменяли «дублером» - обычно преступником, приговоренного судом к смертной казни, которого приводили в театр под конвоем. Его, загримированного «под персонаж», впускали в нужный момент на сцену, где и приканчивали, подвергая порой всем тем лютым пыткам, которые «закладывал в действие» древнеримский драматург, знавший вкусы своей публики, воспитанной на гладиаторских боях. Любовь играли, так же, что называется «а натюрель».
Бафил же более упирал на искусство актерской игры и выразительность движений: там, где в сцене «Леда и лебедь» или «Бык и Европа» у Пиллада было предусмотрено натуральное скотоложество, у моралиста Бафила всё обходилось символическим обозначением в танцах.
Разрыв былых товарищей прошел весьма болезненно, со всеми признаками скандала и дележа того, что им принадлежало обоим. Не оставшиеся равнодушными зрители сделали выбор, разделившись на «пилладистов» и «бафаилитов». Приверженцы двух этих школ, являясь на представления, вели себя, в точности как нынешние футбольные фанаты, и между враждующими группировками древнеримских театралов возникали колоссальные побоища, отраженные хроникерами «Acta diurna», не забывавшими отмечать, что: «Пилладисты и бафаилиты обагряли театр кровью».
Помимо столь возвышенных и важных материй как политика, искусство и спорт, «Acta» не брезговали и хроникой происшествий, донеся до нас, что:
«В четвертый день апрельских календ консул Ливиний исполнял свои административные обязанности.
В гавань Остию прибыли корабли из африканских колоний.
Атаман разбойников Денисифон, пойманный легатом Неаватом, по приговору суда был сегодня казнен распятием на кресте.
Днем, вскоре после полудня разразилась буря, были молния и гром, и одна из молний ударила в дуб, росший на вершине Велия, расщепив его.
В нижней части улицы Януса, в таверне, произошла драка, в которой хозяин медведя в шлеме был тяжко изувечен.
Народный смотритель рынка, эдил Титаний, оштрафовал мясников продававших не освидетельствованное мясо. На деньги штрафа будет воздвигнута капелла при храме Теллы.
Меняла Авзидий, торгующий в лавке под вывеской «Кимврский щит», сбежал из Рима, унеся с собой значительные суммы денег. Его преследовали и поймали. Деньги, унесенные им, оказались при нем. Претор Фонтеюс обязал Авзидия немедленно вернуть деньги верителям».
При замене «Acta» старые листы хранили в специальных помещениях, используя, так же как и нынешние подшивки газет, но целых экземпляров подлинных «Acta populi romani diurna» до нас не дошло. «Древнеримская хроника» приведенная выше была списана с двух подделок, выставлявшихся как подлинные римские раритеты в 1615-м году Цимусом и в 1692-м Генрихом Довилем. Они были удачной имитацией стиля и формы подачи сведения «Acta», так как изготовлялись на основе разрозненных остатков текстов подлинных древнеримских «Acta diurna», которые некогда вывешивались на площади перед комплексом зданий, где помещались канцелярия претора и прочие административные учреждения.
***
К стенам, на которых вывешивались «Повседневные дела» сходились любители свежих новостей, чтобы почитать, обменяться мнением, прокомментировать и дополнить написанное «сведениями из надежных источников». На этой площади находили свой заработок частные переписчики, которые по просьбе желающих копировали их полностью или делали интересующие заказчиков выписки. Из этого занятия вырос целый промысел, в котором были заняты некоторые патрицианские семьи – они готовили сотни переписчиков из числа рабов, с самого юного возраста обучавшихся грамоте и каллиграфии, чтобы потом копировать за деньги «Акта диурна».
Одним из таких «бюро переписи» владел старинный друг Цицерона, римский всадник и богатейший делец, обладатель состояния в 10 миллионов цистерций Тит Помпоний Аттик, который помимо прочих дел коллекционировал и тиражировал наиболее популярные книги своего времени. Почтенный Аттик завел много грамотных рабов, которые копировали принадлежавшие ему книги, и торгуя ими, ещё более увеличивающее его состояние. Тит Помпоний исправно снабжал Марка Тулия свежайшими копиями римскими «Acta», когда тот в очередной раз принужден был покинуть Рим по политическим мотивам. Об этих присылках сохранилось упоминание в письмах Цицерона к Аттику – в них он благодарил своего советника и спонсора, и сообщал, что посланные им «Acta» получены.
Популярность списков с римских «Повседневных дел» была невероятно велика – они тысячами расходились во все концы громадного государства, раскинувшегося на всем пространстве цивилизованного мира, и всюду их жадно читали. По свидетельству историка Тацита на процессе Пета Терезия, знаменитого политика оппозиционного императору Нерону, обвинитель воскликнул: «Римские «Акта диурна» по всем провинциям и во всех войсках читаются с большим рвением, чтобы знать – чего Терезея не сделал». Подражая столице, провинциальные центры стали заводить собственные подобия «Акта», и так же как в столице целые когорты переписчиков, располагавшиеся у стен с новостями, предлагали свои услуги всем желающим, перенося на папирус или пергамент фрагменты текстов. Нередко эти выписки отправлялись в Рим, где их читали с не меньшей жадностью, чем копии римских «Акта диурна» в провинции.
***
Впрочем, провинция провинции была рознь. Одно дело какая-нибудь Панония или Британия, и совсем другое Помпея и Геркулан - модные и очень дорогие, римские курорты, города удовольствий и развлечений. Погибшие в ночь с 23-го на 24-е августа 79-м году новой эры во время извержения вулкана Везувий, оба этих римских города под слоем пепла и поздних наслоений оказались как бы законсервированной во времени, и благодаря этому, до нас дошли подлинные сведения о том, чем они жили.
Среди прочего, удалось точно установить, что катастрофа накрыла Помпеи в разгар предвыборной компании на городские и судебные должности. Определили это по «graffiti» помпейских «альбумсов» надписям многие из них призывали граждан Помпеи отдать свои голоса в пользу тех или иных кандидатов. Под «альбумсы» в городе были отданы стены всех домов на целой помпейской улице Олфевр. По распоряжению властей, дабы облегчить поиск нужных «graffiti», олфеврские «альбумсы» были поделены на три равные части: одни стенки были заняты известиями о представлениях театров и цирков, другие являлись рекламой разных коммерческих предприятий, а третьи были отданы политикам.
«За 6, 5,4,3 дня до апрельских ид, и накануне (т.е. 8-12 го апреля) в помпейском цирке будут сражаться двадцать пар гладиаторов. Так же в эти дни будет представлена охота по всем правилам. В дни представлений над ареной и трибунами будет натянут навес» - сообщала старая цирковая реклама.
«Прохожий! Пройди до двенадцатой башни. Там Скрипус держит винный погребок. Загляни туда. До встречи» - коварной сиреной алкоголизма манил в свое заведение душевный кабатчик Скрипус, подкрепляя этот призыв стишками, смысл которых сводился к тому, что в его кабачке сможет промочить горло даже тот, кто имеет всего только один асс, за пару ассов получит хорошую выпивку, а за четыре сможет потребовать чашу фалернского вина.
«Рыбаки! Выбирайте эдилом Попидия Руфа», «Прошу чтобы вы сделали эдилом Модеста» - пестрел призывами политический раздел граффити на Олфевр. Там же один из претендентов утверждал: «Я буду честно заботиться о городской казне».
Выборы в Помпеи были делом нешуточным! Стиль жизни в городе можно было выразить в короткой надписи, вырезанной на деревянной столешнице, которую обнаружили при археологических раскопках: «Охотиться, купаться, играть и смеяться – вот жизнь!». Помпейские лупанарии, термы, театры привлекали в город массу праздного и очень богатого народа. Здесь шла крупная игра в кости, хотя во всех подвластных Риму территориях она допускалась только во время декабрьских праздников «сатурналий». В Помпеях во внеурочное время игру так же должны были пресекать, но в курортном городе на эти «шалости» смотрели сквозь пальцы. Желавшие пощекотать себе нервишки азартной игрой приезжали в Помпеи со всего света, и тратили там мешки денег, существенно пополняя доходы города.
Знатные римляне имели здесь свои виллы, поражавшие изяществом архитектуры и роскошью внутреннего убранства: прекрасные мозаичные полы, мраморные ванны и бассейны, статуи, цветники и все прочее, необходимое, для того чтобы придаваться изысканному безделью и неге.
Вслед за богатыми римлянами в город тянулись разного рода артисты и художники, танцовщики и врачи, селившиеся в самих Помпеях и в ближайших окрестностях. Здесь же бывали на отдыхе многие видные политики, и часто выборная должность в Помпеи становилась первой ступенькой в начале политической карьеры общественного деятеля, и на них претендовали многие. Опытный римский политик Цицерон в свое время даже говорил, что проще в Риме стать сенатором, чем эдилом в Помпеях.
Предвыборная гонка начиналась за два года до самих выборов, в которых мог принять участие любой свободный гражданин Рима старше 25-ти лет, имеющий состояние более 100 тысяч цистерций. При объявлении себя кандидатом, претендент вносил в городскую казну весьма приличную сумму денег, шедших на общественные нужды и увеселения для горожан. Сумма эта публиковалась в местных «Acta diurna publica» вывешенных на стене городского управления «квестуры».
Конечно же, каждый кандидат норовил перещеголять конкурента в щедрости, и вносил огромные деньги, пытаясь завоевать симпатии избирателей. Кроме того, все эти два года кандидаты, в рамках свое предвыборной компании, устраивать праздники, угощения, раздавать подарки. При этом выборные должности не оплачивались, так что все эти траты, можно было считать «вложением капиталов в политическую карьеру» - выгоды приходили позже.
Спецификой римских выборов было то, что голосование было непрямым. Нужно было набрать наибольшее количество не голосов кандидатов, а одобрение кандидатуры курий – общественно-политических организаций, имеющих право выбора. В Помпеях их было 6-ть, но, кроме того, право голоса имели профессиональные корпорации: «Lignarii» (плотников); «pomariu» (садоводов); «gallinarii» (торговцев птицами); «unguernta» (парфюмеров) и «saccari» (носильщиков) и другие. Особенно сильны были позиции общества содержателей винных погребков, так как они могли располагать голосами «постоянных клиентов», готовых за амфору-другую фалернского винца выбрать тех, кого хозяин велит. Эти корпорации проводили внутренние выборы, и в зависимости от их результатов, подавали голоса за кандидатов.
Но и это ещё не все! Кроме профессиональных корпораций право голоса имели «scribibi» - общественные организации, вроде «клубов по интересам». Скажем в Помпеях имелся клуб плутов, усыпальщиков (могильщиков?), известно даже, что «scribibi» пьяниц проводил свои собрания в кабачке, принадлежавшем некоему Эдону – это выяснили из надписей-«граффити», оставшихся на стенах заведения. Хотя, не исключено, что это граффити было просто проявлением тонкого древнеримского юмора, и на стену её нанесли с пьяных глаз просто для потехи, из желания как нынче говорят «постебаться над системой».
По содержанию политических «graffiti» археологи установили, что кандидатов на должность могли выдвигать их друзья и соседи: «Соседи требуют эдилом Фазилия Марцелла» - гласило воззвание, повторившееся в граффити, помещенных на стенах нескольких домов на улице Олфевр. На «альбумсе» помещавшимся на стене дома мясника Фибилиса, над дверью в лавку которого помещалась вывеска с нарисованным на ней барашком, осталась «агитка», призывавшая все жители этого квартала, желают видеть эдилом Марцелла. Того же требовала граффити и на стене, принадлежавшей кабатчику Новикусу в том же квартале. Заочный спор со сторонниками Марцелла вели жители соседней улицы de Nole, желавшие видеть на той же должности некоего Вития. А кто-то, видно устав от дискуссий с оппонентами разразился криком души в их адрес: «Если кто отвергает Квинтия – тот да сядет с ослом».
Помпейские дамы, лишенные законом права голоса, но не могшие остаться в стороне от азарта увлекательной гонки кандидатов во время предвыборной лихорадки: некие Статия и Петрония, считавшие, что лучшим избранником будет Казелий, в настенной надписи свой выбор формулировали так: «Может ли когда-нибудь отыскаться гражданин, ещё более достойный должности эдила, нежели Казелий! Он будет отличным эдилом: даст великолепные праздники». В политической активности римским матронам не уступали и девицы из домов терпимости и лупонариев, составлявших не малую часть населения Помпей. Правда свои имена они скрывали, но их прозвища были известны всем, и на стене одного из «веселых домов» осталась надпись: «Маленькое сердечко предпочитает Клавдия».
Такие бесплатные рекламы на собственных стенах было щедрым пожертвованием в пользу кандидата – места на стенах стоили денег, а стоимость места указывалась тут же.
В Помпеях самой дорогой «альбумс» принадлежал популярному кондитеру и булочнику Генелию Инфанцию. Посетителей в кондитерской всегда было предостаточно, в пекарню за товаром присылали слуг из лучших домов, так что возле заведения папаши Инфанция всегда крутилось много народу, граффити на стенах кондитерской и пекарни попадались на глаза очень многим, а потому и цена места под надпись на стенках кондитерской «кусалась». Далеко не всякий в Помпеях мог себе позволить им воспользоваться предложением оставить надпись на «альбумсе» оборотистого мастера Генелия!
За два года предвыборной компании те кандидаты, которые не были уверены в симпатиях избирателей «сошли с дистанции», сняв свои кандидатуры. К августу 79-го в Помпеях на должность эдила претендовали двое, на место городского судьи шестеро. Борьба вступила в решающую фазу – в марте должны были состояться выборы, никто и не предполагал, что та августовская ночь сорвет выборы, которых так ждали в городе.
Известие о катастрофе в Помпеях и Геркулане нашли свое место на страницах римских «Акта» и уже оттуда в тысячах копий, сделанных усердными переписчиками, как вольными, так и рабами, разлетелось оно во все концы великой империи
***
Последние сведения о существовании рукописных листов с известиями и объявлениями относятся к исходу третьего века новой эры, ко временам правления императора Проба. После перенесения столицы империи в Константинополь это римское установление прежнего времени не нашло себе места в жизни Восточной Империи и «Акта диурна» уже не выпускались, так же как и не использовались уличные «альбумсы». По крайней мере, сведений об этом не имеется.

 

 

Опубликовать в социальных сетях