UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Самое интересное в Скандинавской литературе: рецензия литературного блогера Михаила Сергеенко на основные произведения специального номера (ИЛ №9 2018 год)

Опубликовано 17.10.2018

Юн Фоссе «Без сна»

Именитый норвежский писатель, который на постсоветских пространствах пока остаётся, по большей части, литературным «терра инкогнита»,  думаю для многих станет любопытным открытием. Во-первых, Фоссе большой стилист и текстуальный мастер, а, во-вторых, он, генерируя в своих текстах знакомый и так часто желанный скандинавский дух, тем не менее выходит за привычные рамки устоявшихся художественных традиций. Роман «Без сна» достаточно показателен в этом смысле. 
Молодая пара, беременная Алида и её спутник Асле, оказываются в маленьком норвежском городке в поисках ночлега, где не находится желающих их приютить. Собственно это и становится основным сюжетным каркасом, который в процессе начинает обрастать необходимыми флешбэками, фантасмагорическими откровениями, эхом скандинавских саг и смысловыми перекличками с Достоевским. Поверхностная аллюзия на евангельскую историю о Марии и Иосифе, поначалу,  может создать впечатление очередной художественной, ревизионистской попытки посмотреть на библейские истории в духе Сарамаго. Это не совсем так. Повествование, по стилистике и форме, действительно напоминает скорее библейский текст, обрамлённый скандинавским антуражем, однако, Фоссе стремиться воссоздать, обдумать и ретранслировать архаическое и эпическое в нас и нашей действительности, которое существует вне культурно-религиозных парадигм. По-постмодернистски, выкорчёвывая привычный гуманистически-пафосный гул о человеке, автор делает попытку возвращения к былинному разговору о Добре и Зле.
«Без сна» - это, конечно, литературный эксперимент, который, на мой взгляд, оказался крайне удачным и содержательным. Фоссе, без сомнения, моделирует историю, обращённую в саму себя, живущую по своим канонам и распорядкам, но по-настоящему атмосферную, гулкую и привлекающую свои новаторством.

Сьёун «Скугга-Бальдур»

«Роман-предание». Именно таким образом обозначена исландским автором жанровая принадлежность художественного текста. Слово «предание» должно вызывать ощущение нарочитой, сконструированной реальности, оставляющей за собой возможность оказаться правдой. Сьёун тем самым пытается вывести свою историю на периферию реальности и сделать более ёмкой и универсальной. Но не стоит ожидать размашистой саги о перипетиях судьбы жителей «страны льдов». Текст, по авторскому замыслу, уходит от красочной и атмосферной легендаризации.
Сьёун пользуется всеми теми благами, наработанными скандинавской литературой, чтобы быстро и без всяческих прелюдий, заставить читателя слышать исландский ветер в ушах буквально через несколько страниц. Лаконичная, максимально упрощённая, практически дневниковая ткань текста, странным образом накрывает ощущением сопричастности маловыразительным персонажам. Магический скандинавский тлен прочно зацементирован в романе, который, будто бы, и не направлен на культивирование подобных триггеров. Посреди, быстро всплывающего в уме,  природного обрамления находится то, что эхом всегда бродит по земле – человеческие страсти, пусть и максимально зажатые исторически - цивилизационными обстоятельствами.

За внешней отстранённостью происходящего, в романе ощущается звенящая злободневность, к слову говоря не сходящая с повести человеческих дней во все времена. Необходимость внутреннего освобождения и поиск точек опоры, главная среди которых любовь – любовь стоящая над обстоятельствами – основной лейтмотив романа. Не самый уютный текст, из которого хочется побыстрее выбраться к тёплому солнечному свету,  к концу всё же оставляет лазейку для возможного отдохновения и надежды. «Скугга-Бальдур» представляется мне необходимым и редким по качеству высказыванием, где каждый сможет отыскать важную для него зацепку.

 

Маттиас Андерсон «Acts of Goodness»

Пьеса шведского драматурга может показаться искушённому читателю слишком лобовым изложением на тему «твори добро другим во благо». Но, как мне кажется, Андерсон  поднимает необходимую и непростую тему человеческих взаимоотношений в обществе, где бесконечно плодятся приставки «пост» к некогда понятным категориям жизни. Начиная с вставки из Нагорной проповеди Христа, затем перемежая художественный формат и вербатим, Андерсон обращается к читателю(зрителю) с вопросом о границах и природе благодеяний, как таковых. Необходимость целительной эмпатии зачастую тонет в многослойных, громоздких посылах и громогласных провозглашениях на уровне стоической жертвенности. Современный человек теряется перед бескорыстным проявлением заботы к самому себе, ищет подспудные мотивы и пытается объяснить безосновательное и адресное участие в своей жизни. Голод в желании проявления любви и её восприятия другим – вот основной диагноз по Андерсону. Эта перманентная «диета», разумеется, вызывает сбои в нравственной коммуникации и на смену действенной теории «малых дел» приходят сложные идеологические парадигмы с ценным словесным содержанием, но практической неприменимостью.  Монологи персонажей сотворивших, сознательно либо нет, «act of goodness», абсолютно ясно свидетельствуют, что достаточно сделать просто маленький шаг в сторону человека, вопреки тысячам «но» и вот уже кажется, что Нагорная проповедь не так далеко от нас.

 

Опубликовать в социальных сетях