UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Традиционные ценности Вальтера Скотта

Опубликовано 14.01.2021

Жарким ноябрьским днем 1926 года в Лос-Анджелесе произошло весьма знаменательное культурное событие: группа детей из почти тысячи человек, возглавляемая мальчиком в костюме Крысолова, прошествовала не в таинственную даль, а прямо в Центральную библиотеку – на открытие детской читательской комнаты. Во главе детей шел будущий известный американский поэт и журналист японского происхождения с удивительным именем Амброз Амадеус Учиямада. Многие дети были наряжены в костюмы героев книг.

В библиотеке детей сразу пригласили в детский читальный зал, украшенный к их приходу в средневековом стиле – бетонные перекрытия были покрашены под дерево, на стенах висели украшения в виде лат и шлемов и картины с рыцарями и дамами – зал был оформлен в стиле романа «Айвенго» шотландского писателя Вальтера Скотта, написанного еще в 1819 году.

Выбор романа «Айвенго» был одновременно и странным, и закономерным для Лос-Анджелеса 1926 года. Закономерным – поскольку романы Вальтера Скотта (1771 – 1832) были чрезвычайно популярны среди англоязычных переселенцев благодаря воспеваемым в них рыцарству, романтике, смелости. Многие американские города и улицы в них были когда-то названы в честь Вальтера Скотта и его героев.  Странным – потому что к 1925 году мода уже заметно угасла. Но в Лос-Анджелесе она оставалась сильной по двум совершенно разным причинам: для одних роман Скотта был символом привычного, но воображаемого английского прошлого. А для других он был воплощением идеалов саксонской добродетели, которой угрожали такие ужасные вещи, как джаз и участие в них чернокожих музыкантов. Таким образом «зал Айвенго» стал детищем одновременно народной мифологии и беспокойства, вызванного наступлением новой эпохи.

Романы Вальтера Скотта помогали переселенцам еще в 1830-х годах приспособиться к новой реальности, помочь принять Америку, которую они не знали и, по сути, не понимали. Энн Ридни, специалист по творчеству писателя, полагает, что это была «мнемоническая колонизация, попытка через знакомые названия импортировать историю в новые, незнакомые земли». Так, Аббатство Мелроуз, в честь которого Скотт написал в 1806 году стихотворение «If thou wouldst view fair Melrose aright / Go visit it by the pale moonlight», дало название ресторанк и одной из крупнейших авеню Лос-Анджелеса.

Весьма популярна в Лос-Анджелесе была и Леди Ровена, невеста рыцаря-крестоносца Айвенго. В ее честь были названы водохранилище и проспект, а кроме того, она дала свое имя марке лимонов, производимых Чарльзом Чэпменом, богатым сельскохозяйственным бароном, который сделал все, чтобы Калифорнийский христианский колледж стал университетом Чэпмена. Ровену даже изобразили на изысканной этикетке 1920 года, в средневековом «англосаксонском» одеянии она осматривает свой сад. Ровена, описанная у Скотта как типичная христианка и англосаксонка, очень нравилась религиозному Чэпмену – ведь 1920-е годы были переломными в истории Лос-Анджелеса: Америка, как и весь мир, постепенно менялась, становилась все более многонациональной и многоконфессиональной страной. ХХ век нес новые технологии и новые идеи, население Лос-Анджелеса удвоилось, и Вальтер Скотт стал иконой защитников «традиционных ценностей, знаменем «англосаксонского патриотизма», спасением от паники, вызванной изменениями в обществе и новыми веяниями. Чэпмен был одним из активнейших участников «борьбы за традиционные ценности» и строительство «патриотического американского города».

Помимо детского читального зала, Вальтеру Скотту был посвящен мост в неоготическом стиле, построенный в том же 1926 году. Но постепенно время брало свое, «традиционные ценности» забывались, и когда знаменитая Парамаунт Пикчерс достроила в 1930 году жилой комплекс и назвала его Ravenswood, уже мало кто помнил, что так называлось родовое гнездо Эдгара, героя романа Вальтера Скотта «Ламмермурская невеста». От Вальтера Скотта на здании осталась только готическая надпись на вывеске, а само здание было отделано в испанском стиле.
Удивительно, но имя Вальтера Скотта, утратив связь с англосаксонскостью, вновь всплыло во времена Великой Депрессии, но уже в качестве примера экономической стойкости. Газета Los Angeles Times напечатала в 1929 году заметку об истории его жизни, в которой центральное внимание уделялось тому, как писателю удалось стойко пережить банкротство – именно благодаря ему он решил зарабатывать писательским трудом, и преуспел.
Сегодня все следы Скотта и его героев исчезли – даже неоготический мост так и не был назван в его честь, и местные жители, потерявшись в дебрях литературы, называют его «Шекспировским».

Опубликовать в социальных сетях