UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Валерий Ярхо: Гребцы литературных галер, окончание (история иностранной литературы в России)

Опубликовано 04.07.2019

Из работ исследователей творчества Конан Дойля мы знаем, что ему понадобился киллер, чтобы «убрать» Холмса и прекратить серию рассказов о нем. К моменту написания рассказа «Последнее дело Холмса» автор уже тяготился славой сочинителя криминального чтива.  Надо было что-то решать с Холмсом, чтобы достойно завершить серию рассказов. Но как убить героя, который твоей же фантазией сделан неуязвимым!? Вот тут-то и понадобился гениальный злодей. Заполучив такого опасного типа в своё распоряжение, автор, поводив своих героев по самым популярным туристическим маршрутам своего времени, свел Холмса и его врага в рукопашной схватке и швырнул в Райхенбахский водопад.

Угробив сыщика, Конан Дойл, наверное, испытал немалое облегчение, и не ожидал, что публика возмущенно взревет, требуя воскрешения Холмса! Оказалось, что вся огромная империя, занимавшая тогда 1/5 часть обитаемой суши, а с нею и весь мир, успели полюбить, эксцентрика-криминалиста и его слабоумного приятеля. Одно американское издательство, особенно настойчиво просившее Конан Дойла «воскресить» Холмса, подкрепило свою просьбу чеком на такую сумму, что автор устоять не смог, и немедленно взялся за перо, создавая оговоренные контрактом десять новых рассказов из жизни Холмса и Ватсона.  Рассказ «Последнее дело Холмса» скреплял всю серию, и пропустить его, обойти вниманием, как это было сделано в Советской России с доброй половиной произведений о Холмсе, было нельзя.

Так что из этого выходит? Профессор Мориарти, хоть он анархист и консультант террористов, но всё же, как ни крути, а революционер… Мог ли появиться на страницах книги, изданной в СССР, такой революционер - мерзкий уродец с огромной головой,  «повадками змеи» и «наследственным стремлением к злу», каким он был в переводе 1898 года? Во-о-от! То-то и оно!  Получается, что советские переводчики и редакторы легонечко поменяли биографию Мориарти, в интересах издания всей серии рассказов. Казалось бы, вот теперь-то уже можно и петь, и смеяться, а потом сразу же засесть за разоблачительную статейку и воздать должное фальсификаторам, восстановить справедливость почище Холмса…

Но не будем поспешать – для начала не худо было бы обратиться к первоисточнику, а именно к английскому тексту. И вот вообразите себе, советский перевод абсолютно точен! Получается, что в 19-ом веке оригинальный текст «поправил» безвестный ныне редактор-переводчик, работавший по заказу «Нивы» в 1898-м году. Судить его трудно - никакого пиетета к тексту Конан Дойла русский переводчик не испытывал, да и не обязан был. Для него англичанин был просто коллегой, автором «уголовных рассказов», относившихся к категории дешевого чтива, который в спешке запутался, и «напорол» в сюжете, а он его чуток поправил, и «привел рассказик в порядок». Бестрепетной рукой русские журнальные редакторы кромсали не одного только Конан Дойла - доставалось и Диккенсу, а уж менее известных «англичан» так и вовсе «перерабатывали» до полной неузнаваемости и даже имени их не ставили, а писали просто «английский рассказ» и баста.

***

Но есть, есть в творчестве сэра Артура Конан Дойла самая настоящая, упоительно подлинная историческая и литературная загадка, ключи к разгадыванию которой потерялись во времени. Речь идет о знаменитой повести «Знак четырех», сюжет которой крутится вокруг некоего ларца с сокровищами правителя индийского княжества Агра, похищенного некогда англичанином Джонатаном Смоллом и тремя туземцами, во время боевых действий в Индии. Повесть эта весьма популярна, она была не раз экранизирована, стала классикой жанра. Однако же у истории есть подоплека, которая до сих пор остается в тени. След её с трудом заметен лишь в серии газетных публикаций 1893 года, посвященных событиям, начало которым положило признание, сделанное на смертном одре.

Осенью 1893-го года приходскому священнику и полисмену из маленького английского городка Вордсворт пришлось выслушать престранную историю - их обоих  призвали к одру тяжело больного горожанина. Этот человек много лет прослужил в армии, а выйдя в отставку, поселился в Вордсворте, вел ничем не примечательный образ жизни. Лишь почуяв приближение кончины, военный пенсионер пожелал исповедаться и одновременно сделать заявление для властей. Когда к нему пришли представители церкви и светской власти, он признался в преступлении, совершенном им в то время, когда он ещё состоял в военной службе. Согласно его заявлению он, вместе с одним соучастником, совершил крупную кражу, о которой никто так и не узнал. Мучаясь угрызениями совести, он рассчитывал облегчить свою душу покаянием и полным признанием содеянного.

***

По словам умирающего, когда-то он служил в пехотном полку, входившем в состав корпуса генерала Прендергаста, который в 1885-м году вел боевые действия против армии бирманского короля. Колониальная война велась между британцами и бирманцами и была третьей по счету. Первые две позволили отторгнуть от земель королевства ряд территорий, на которых была учреждена колониальная провинция Британская Бирма. Конфликт, приведший к третьему столкновению между британцами и мранма, как называли себя бирманцы, назревал с начала 70-х годов XIX века, когда король Миндон затеял большую политическую игру, заключив договоры с конкурентами Великобритании - Италией и Францией - имевшими свои интересы в Бирме.

После смерти короля Миндона его трон наследовал младший сын, принц Тибо, вступивший на бирманский престол в октябре 1878-го года. Начало его правления было ознаменовано массовыми казнями. Получивший власть в результате придворных интриг и опасавшийся реванша, молодой король сразу же постарался устранить всех возможных конкурентов на корону. Старший брат короля, принц Нонг-Янг спасся  - он успел сбежать и укрылся на территории Британской Бирмы, а остальных принцев и принцесс, придворных и слуг по приказу Тибо несколько дней резали, душили и топтали слонами.

После этой расправы утвердившийся на троне молодой монарх занял резко антибританскую позицию, продолжив отцовский политический курс на сближение с Францией и Италией. Отношения с Англией резко ухудшились после того, как по приказу короля был ограничен проход судов под английским флагом по реке Иравади – главной водной артерии страны, по берегам которой стояли главные города бирманского королевства. Дипломатические отношения между двумя странами были прерваны, а интересы британцев в Бирме защищал итальянский консул. Интересам этим угрожала экономическая политика, проводимая Тибо - он настаивал на том, чтобы все самые выгодные виды торговли осуществлялась через государственные компании, владевшими монопольным правом на экспорт и импорт. Кроме того, король отчаянно противился запрету на ввоз в Бирму современного оружия, чего упорно добивались англичане, считавшие, что через Бирму оружие уходит к лесным племенам, совершавшим из джунглей разбойные набеги, опустошавшие окраины индийских колоний.

Внутри страны власть оказалась фактически узурпирована несколькими семейными кланами, на которых опирался король Тибо. Законы попирались, власть погрязла в коррупции, привычными стали вымогательства имущества и денег, а отказывавшихся подчиняться просто казнили, не затрудняясь судом.

Как это часто бывает в странах, где главной политической идей становится оголтелый национализм, в Бирме времен Тибо снова расцвели ужасные обычаи, которые объявлялись исконными традициями. Высоко ценилось при королевском дворе мнение астрологов. Монахи составили для короля гороскопы, и по их совету король Тибо решил поправить дело крупными жертвоприношениями. Короля уверили, что ради процветания королевства нужно предать мучительной смерти по сотне разных жителей страны - мужчин и женщин, мальчиков и девочек, солдат и иностранцев. Указ о подготовке ритуала был объявлен, в столице страны Мандалае начали хватать людей, собирая жертвенные сотни, и люди побежали из города. Грандиозные планы Тибо в полной мере воплотить в жизнь помешала угроза прямой интервенции Великобритании, но всё же около сотни жертв фанатики успели умертвить, замуровав их заживо, как и предписывали каноны ужасных традиций старины.

Политическая ситуация все накалялась – на севере Бирмы восстали племена, когда-то покоренные мранме, основавшими бирманскую монархию. Пользуясь удобным моментом, соседний Китай усилил свою активность и занял часть бирманской территории на восточном берегу Иравади, с большим торговым городом Бамо, через который в основном велась торговля между Бирмой и Китаем.  Видя слабость внешней политики короля Тибо и шаткость его положения внутри страны, англичане выдвинули ряд требований, в том числе пригрозив войной, если некоторые приказания короля Тибо будут претворяться в жизнь. Когда бирманские власти ответили отказом, это было сочтено удобным поводом для начала боевых действий.

Собственно войны как таковой не получилось – корпус генерала Прендергаста из 11 тысяч штыков, разделенный на три бригады, был погружен на речные суда, поднялся по Иравади до самых окрестностей Мандалая, и десантировался на берег. Опрокинув слабое сопротивление бирманской армии, подразделения британской армии 17-го ноября 1885-го года вошли в столицу бирманских королей, брошенную Тибо и его приближенными.

***

Все эти подробности политической ситуации были конечно хорошо известны вордсвортским викарию и констеблю. Поэтому участник завоевания Бирмы и решил напоследок рассказать им о своих приключениях, в надежде спасти свою бессмертную душу. Нам же предварявшее его рассказ превью, об одном из фрагментов прошлого британской колониальной политики, совершенно необходимо для того, чтобы иметь возможность более ясно представить реалии тех дней, освоиться в декорациях времени и пространства.

Итак, войска генерала Прендергаста вошли в оставленный бирманской армией Мандалай, и подразделение, в котором служил рассказчик, было отправлено на охрану брошеного королевского дворца.    С учетом сложной боевой обстановки часовые несли караул парами, и двое солдат, заступив в ночную смену на пост во дворцовом саду, решили полюбопытствовать: как же жили бирманские короли? По словам рассказчика, ими двигало простое любопытство, и когда они через окно влезли во дворец, то ничего дурного не замышляли.

С опаской бродя по анфиладам совершенно пустых помещений, солдаты наткнулись на небольшую комнату без окон - умирающий назвал её «кладовкой». Дверь была приоткрыта, они вошли внутрь, и словно бы попали в пещеру Али-бабы! Солдаты увидели кучу драгоценностей, сваленных просто на полу. На куче лежала массивная диадема из золота, украшенная драгоценными каменьями, они решили, что это королевская корона. Зачарованные небывалым зрелищем, парни покрутили ее в руках, даже примерили, и начали думать, как им поступить.

Официально осмотр дворца ещё не производился, драгоценности не были оприходованы в качестве трофеев, а прежние хозяева их бросили. Таким образом выходило, что именно они, нашедшие кучу «ничейных» ценностей и являются их собственниками? Червь сомнения проклюнулся в их душах, и убоявшись того, что их «законную добычу» просто отнимут, оба солдата решили скрыть находку. Но как прикажите это сделать, если заступая на пост, они даже солдатских ранцев не взяли – не распихивать же королевские драгоценности по карманам?! Впрочем, солдатская смекалка подсказала им выход – «томми» решили для начала вынести драгоценности из дворца и надежно спрятать их в саду, а потом прийти и забрать. До смены оставалось не так уж много времени, а потому они должны были поторапливаться. Не тратя воистину «золотого» времени, служивые в несколько приемов вынесли сокровища в сад, и зарыли их в неглубокой яме, которую выкопали своими штыками в рыхлой земле.

Сменившись, солдаты вели себя, как ни в чем не бывало, и выждав денёк-другой, когда стало ясно, что драгоценностей никто не хватился, решили пойти выкопать их. Но не тут-то было! Ровно на том месте, где был зарыт клад, по распоряжению командования была поставлена караульная будка, и в ней разместился стационарный пост. Был ещё шанс, заступив в караул, попасть на этот пост и вытащить сокровища из-под караульной будки, но и этому плану не суждено было сбыться, так как резко обострилась обстановка в окрестностях города, и часть перебросили в другое место.

Король Тибо уже 1-го декабря сдался англичанам и был отправлен в Индию, но война продолжилась. Генерал Прендергаст от имени вице-короля Индии объявил земли Бирмы частью Британской империи и стал править как генерал-губернатор, однако бирманцы не признали его в качестве правителя, и развернули партизанскую войну против оккупантов. У англичан было явное превосходство в организации и вооружении, но они сильно страдали от тропических болезней, это ослабило их силы.  Какое-то время ситуация оставалась критической, но всё же сильно поредевшему корпусу удалось удержать позиции, пока из Индии не прибыли подкрепления.

Во время сражений построенная главным образом из дерева бирманская столица Мандалай сгорела дотла. Сильно пострадал и королевский дворец, из кладовой которого двое рядовых украли драгоценности – и они так и не смогли снова попасть в дворцовый сад. Воинская часть, в которой тянули лямку оба вора, те два года, когда шли военные действия против повстанцев, провела далеко от Мандалая. Потом её и вовсе вывели в Индию, а оттуда морем отправили в метрополию.

Отчаявшись завладеть кладом и не помышляя о возвращении в Бирму, солдаты вышли в отставку, разъехались в разные стороны, и зажили обычной жизнью. Их обладание сокровищами было слишком кратковременным, чтобы привыкнуть к мысли о том, что они сказочно богаты. И лишь мысль о краже терзала душу того из солдат, который поселился в Вордсворте, чему в немалой степени способствовал успех проповедей местного викария.

Набожный англичанин вспомнил притчу о зарытых талантах, и решил передать клад в распоряжение британских властей. Избавивленный от душевных мук, он умер вскоре после исповеди. Он упокоился на местном кладбище, удостоившись речи викария, произнесенной над его гробом в назидание пришедшим на траурную церемонию, а представитель власти, слышавший его рассказ, написал рапорт, который подал наверх.

***

Полицейская машина сработала безупречно, и вскоре было установлено, что второй участник дворцовой кражи жил в Саутгемптоне на военную пенсию. Когда в его скромный домик нежданно явились чиновники из министерства иностранных дел, высокие чины полиции и ещё какие-то важные господа, вор страшно перепугался, и поначалу все отрицал, твердя, что никогда никакой короны на себя не водружал и про сокровища читал только в книжках. Но его успокоили, сказав, что, если он укажет место, где спрятаны драгоценности, ему ничего за это не будет. Более того, в этом случае ему выплатят 10% от стоимости клада. Если же клад оценят в сумму большую чем 100 тысяч рупий, то он получит 5%. Выплату гарантировали британское и индийское правительства, которые совместно оплачивали доставку отставного солдата на место его прежней службы и все расходы по поиску сокровищ. 

Как сообщали газеты, бывший солдат согласился, но вот чем закончились поиски сокровищ короля Тибо, осталось неизвестным. Ведь найти их было довольно непросто – возле дворца часть, в которой служили забравшие драгоценности солдаты, простояла всего несколько дней, и оставшийся в живых участник тех событий неважно ориентировался на местности. Тем более что после пожара и разорения дворцового комплекса в саду многое могло измениться. Не исключено, что где-то там, возле развалин дворца бирманских королей, и по сию пору лежат в земле золотая корона Тибо и все его королевские регалии.

***                                               

Возможно, Канан Дойл угадал и финал этой истории, утопив, руками Джонатана Смолла, сокровища правителя Агры в Темзе. Во всяком случае, никаких сообщений о сокровищах бирманского короля газеты больше не печатали.

Несмотря на множество удивительных совпадений, все же нельзя предположить, что Конан Дойл позаимствовал сюжет из газет – в истории присутствует хронологическая нестыковка. Свою исповедь умиравший в Вордсворте ветеран колониальных битв совершил осенью 1893-го года, в газетах эта история появилась только в начале 1894-го года, а   повесть «Знак четырех» вышла из печати ещё в 1890-м году. Вряд ли рассказ солдата был фейком. Сомнительно, чтобы умирающий человек стал бы мистифицировать власти, пересказывая модную детективную новеллу на свой лад, да еще впутывая в эту авантюру своего старого товарища. Так что же это было – интуиция автора, странное совпадение, газетная мистификация? Вот это и называется – настоящая загадка. 

Опубликовать в социальных сетях