UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Валерий Ярхо. Приключения безрукой красавицы

Опубликовано 28.05.2020

Валерий Ярхо

Приключения безрукой красавицы

 

Тайна отсутствующих рук знаменитой Венеры Милосской до сих пор терзает умы многих, точно так же как и улыбка Джоконды. Где руки римской богини любви? Были ли они вообще, или она так и была создана, нарочито не завершенная? Как бы она выглядела с руками, каково было их положение, какой жест пропал для нас навеки???

Многим современным скульпторам мечталось создать собственную «Венеру с руками». Их бесчисленные попытки съедали силы, время, деньги, но, большинство, так и не достигнув совершенства, бросали эту затею, находясь на грани безумия. Наиболее упорные эту грань переступали – один итальянский ваятель, создавший  дюжину вариантов статуи богини любви с полным комплектом изящных конечностей, закончил свои дни в психиатрической лечебнице.

Часть секретов Венеры Милосской раскрыл в своей книге «Роман одной статуи», вышедшей в 1912-м году, член французской Академии Жан Экар, в которой изложил подробности находки статуи Венеры на острове Милосе, её приобретения и перевозки французами, из-за которой эта тайна возникла и так долго сохранялась.

 ***

Согласно версии Жана Экара великолепную статую обнаружил Йоргос Боттонис, житель греческого городка Кастро на острове Милос, который тогда входил в состав Османской империи. Семейству Боттонис принадлежал участок земли на горном склоне, который пересекала какая-то древняя стена, наподобие ограды, сложенной из необработанных камней. В полумиле от земли Боттонисов находились развалины древнего театра, а в ближайшей окрестности то там, то сям, виднелись руины каких-то древних построек, потерявших всякую форму.

Ранней весной  1820-го года Йоргос Боттонис со своим сыном Антонионисом и племянником работал на своей земле, как раз возле той самой стены, что пересекала их участок. В какой-то момент под их ногами начал осыпаться грунт и  в одном месте древняя стена обвалилась в образовавшийся провал.

Заглянув в дыру, Боттонисы сначала толком ничего не рассмотрели, но охваченный любопытством  Йоргос велел сыну и племяннику сбегать домой за  фонарем, веревками и кое-каким инструментом. Когда парни принесли всё, что требовалось, они опустили в провал зажженный фонарь на веревке, и при его свете рассмотрели стены подземного склепа, на сводчатой крыше которого они стояли.

Старший из Боттонисов, как самый сильный, остался наверху, страхуя их, а молодые люди, спустив в провал ещё одну веревку, полезли в подземелье. Они оказались в некоем помещении, а вернее древнем портике у стены, верхний край которой выпирал на поверхность, пересекая их участок.

Осмотревшись и привыкнув к свету фонаря, Антонионис и его кузен в нише стены увидели прекрасную статую из белого мрамора: «Одежду, закрывавшую лишь её до бедер и ниспадавшую на пол широкими складками, она придерживала правой рукой. Левая была слегка поднята и изогнута – в ней она держала шар, величиной с яблоко».  Так они потом опишут свою находку впоследствии.

Островитяне ровным счетом ничего не понимали в искусстве, но знали, что «антики» охотно покупаются, и всегда найдутся люди, согласные заплатить хорошие деньги за их находку. Утащить целиком мраморную красавицу было невозможно – Боттонисы втроем не смогли даже сдвинуть её с места, а звать на помощь соседей не захотели, желая сохранить свою находку в тайне.

Осмотрев статую внимательнее, старший из крестьян, Йоргос, обнаружил, что статуя собрана из фрагментов. Немного повозившись, землевладельцы сумели отделить верхнюю часть статуи от нижней. Потом отняли левую руку с шаром – оказалось, что она крепилась к плечу металлическим стержнем.  Разукомплектовав Венеру подобным образом, греки перетащили в свой дом бюст и руку, а нижнюю часть оставили в склепе, замаскировав вход в него.

***

В апреле того же 1820-го года в  гавань Кастро зашел французский корабль «Шеврет», двое офицеров которого, лейтенанты Маттер и Дюмон-Дюрвиль[1], были заядлыми любителями античности, и рассчитывали найти что-нибудь интересненькое на Милосе.

Пользуясь стоянкой, они стали обходить дворы греческих обывателей, интересуясь, не имеется ли чего на продажу? Так они зашли в Боттонисам, а те показали им найденную в склепе статую Венеры. Вернее её верхнюю часть и руку.  Греки, видя восторг лейтенантов, запросили с них очень большие деньги, которых у офицеров просто не было. Сделка не состоялась, но они договорились с Йоргосом Боттонисом, что тот не станет предлагать статую другим покупателям, пока  лейтенанты не соберут необходимой суммы.

Из милосского Кастро «Шеврет» пошел в Константинополь, и едва корабль прибыл туда, Маттер и Дюмон-Дюрвиль поспешили явиться с докладом к французскому посланнику при султанском дворе, маркизу де-Ревьеру[2], и сообщили, что на Милосе имеется шедевр древнегреческого искусства, который вполне достоин занять место в одном из музеев Франции.

Маркиз немедленно приказал секретарю посольства де Марсселюсу отправиться на Милос, купить там у греков Боттонисов статую Венеры, и переправить её во Францию. Однако подготовка к путешествию заняла некоторое время, и в пути де-Марсселюс не спешил, так что когда шхуна «Эстафет», на которой он плыл, 23-го мая 1820-го года подошла к берегам Милоса, на рейде Кастро уже находился турецкий бриг, и полным ходом шли работы по подъему статуи на его борт. Оказалось, что Боттонисам не удалось скрыть свою находку, и о ней узнали турецкие власти, пожелавшие отправить её в Константинополь. Увидев в подзорную трубу, что толпа турецких матросов и греков тащит что-то большое, белое и очень тяжелое, капитан «Эстафет» решил действовать. Он приказал свои матросам спускать на воду шлюпки, идти к берегу, высадится  и  силой отбить статую у турок.

Выполняя приказ, десант с «Эстафет» атаковал толпу, завязалась драка, победителями из которой вышли французы. Во время этой схватки сам предмет противоборства бросили на каменистую землю, и при этом одна рука отбилась. Матросы «Эстафета» подхватили трофеи и волоком потащили статую к шлюпкам, пока турки не вернулись с подкреплением.

Впопыхах разбираться было некогда, и валявшиеся отдельно руки подобрали, забросили их в шлюпку, доставили на борт шхуны, вместе с остальным. Уже на «Эстафете», осмотрев добычу, французы увидели, что им досталась только верхняя часть Венеры – турки успели доставить нижнюю часть на борт своего брига.

Теперь пришел черед выступить дипломату де Марсселюсу. Он отправился на турецкий корабль, и завел с его командиром переговоры, упирая на то, что у представителя французских властей с владельцами статуи была предварительная договоренность о покупке. Дебаты продолжались два дня, дело не обошлось без взяток, но, в конце концов, секретарь посольства исполнил поручение маркиза де-Ревьера - нижнюю часть статуи турки отдали, и «Эстафет» взял курс на Марсель.

Из Марселя Венеру повезли в Париж, где за неё взялся археолог и хранитель античного отделения луврских музеев граф Шарль де-Кларак и антиквар-коллекционер, писатель и искусствовед Антуан Котремер-де-Кенси[3]. Они осмотрели, тщательно вымерили и описали доставленную с Милоса Венеру, которые и вынесли страшный приговор - восстановить статую в прежнем виде невозможно! Оказалось, что там, на милоском берегу, одержав победу в драке с турками, матросы «Эстафета» подобрали не все куски рук и плеча Венеры, а без них ничего не получалось. На остров даже отправили тайную экспедицию, которой велено было поискать: не валяются ли заветные кусочки мрамора на берегу? Но найти несколько мраморных сколов среди россыпей камней оказалось невозможно.

***

Первую попытку вернуть статуе прежний вид решились предпринять лишь сорок лет спустя после её находки. Конечно, речь не шла о работе с самой статуей - богатый меценат и покровитель искусств англичанин Клод Тарраль, собирался создать её точную копию из алебастра.

Автор дерзкого проекта долго жил в Италии, изучал искусство ваяния и живописи, заслужив устойчивую репутацию знатока. В Лувре его знали по письмам с комментариями к каталогу коллекции картин музея, в котором он обнаружил многочисленные ошибки. Благодаря замечаниям Тарраля эти ошибки исправили, и каталог был переиздан.

Немудрено, что перебравшись из Италии во Францию и поселившись в Париже, мистер Тарраль стал завсегдатаем музеев, картинных галерей, антикварных лавок, свел соответствующие знакомства, благодаря которым ему удалось получить разрешение на работы с луврской Венерой. Ему покровительствовал сам директор департамента искусств граф Ньюверкерке[4], предоставивший в распоряжение английского реставратора собственную студию.  Консультировал Тарраля консерватор античного отделения луврского музея мсье Лонгперрье и несколько опытных французских археологов.

Свою работу мистер Тарраль начал с того, что копировал все имевшиеся в запасниках Лувра фрагменты, привезенные с островов вместе со статуей. Их оказалось не так уж и мало. В том же подземелье где Боттонисы обнаружили изваяние Венеры, они подобрали несколько валявшихся подле статуи кусков мрамора, а так же три гермы – четырехугольные столбы, венчавшиеся скульптурой головой, чаще Гермеса.

Среди использованных Таррелем фрагментов была верхняя часть и кисть левой руки с яблоком в ней, герм с головой Мекурия. Кроме того, учитывалось то, что скульптуры редко создавались авторами в единственном экземпляре, а за прошедшее с момента обнаружения «Венеры» на Милосе были найдены и другие подобные мраморные изваяния.

Во время работы  Тарраля в Париже находился музей маркиза Компана[5], переведенный во французскую столицу из Рима. В этом собрании была своя «Венера», практически точная копия луврской, но не мраморная, а из терракоты[6]. В самом Лувре отыскался бюст с головой Венеры, увенчанной диадемой. В этом предмете Тарраль полагал разгадку слишком низкого лба статуи – художники полагали, что работа над головой «Венеры» была по каким-то причинам не окончена.

Задуманная Клодом Таррелем реставрация предусматривала создание целой композиции: «Одержавшая победу над Юноной и Минервой в состязании красотой, Венера с яблоком с надписью «прекраснейшей» – символом победы, отданным ей Меркурием, - увенчанная диадемой».

В результате творческих потуг у Тарраля получилась Венера, державшая в одной руке яблоко, сбоку от которой находился небольшой герм, доходивший до половины её тела, левая нога попирала шлем Минервы, а голову богини венчала диадема.

Скульпторы, археологи, знатоки-антиквары ознакомившись с работой англичанина сходились во мнении, находя, что изваяние выглядит очень естественно, и вполне может быть так оно и было задумано древним автором.

Впрочем, были и те, кто сомневался, полагая, что не яблоко держала Венера, а щит бога Марса, в который смотрелась. Полагали так же, что Венера лишь одна из статуй большой группы, случайно отделенная от остальных. Впрочем, заслуга Тарраля признавалась всеми. Ведь помимо попытки реставрации, в процессе работы он совершил целый ряд занятных открытий, ставших откровением для всех заинтересованных лиц.  

Так, например, Клод Таррель первым установил, что Венера Милосская высечена не из паросского мрамора, как полагали прежде, а из особого сорта камня, привозившегося из Малой Азии. В своей «Естественной истории» Плиний называл этот мрамор «coraliticus», и именно из этого материала созданы римский Лооконон и неаполитанская Психея. Каролитский камень превосходил паросский качеством – он напоминал слоновую кость, был очень бел, но имел один изъян, весьма важный для скульпторов: «coraliticus» не образовывал больших монолитов, его всегда находили кусками, не более двух локтей. Именно из частей такого размера собрана статуя милосской Венеры.

Таррель считал, что родосские скульпторы, не смотря на сложность работы с коралитским мрамором, предпочитали именно его, выбирая между камнем с острова Парос, привезенным из Пантикапея или из Эфеса. Автор Лооконона обвитого змеями Агесандр исполнил всю группу из восьми кусков мрамора. Из этого же камня Апполоний высек торс Геркулеса, хранящийся в музее Ватикана.

По мнению Тарраля верхняя часть статуи, вместе с головой, была высечена из единого куска коралистского мрамора. Нижняя часть из другого, верхняя часть левой руки составляла третий, а сама рука четвертый фрагменты. Правая рука – пятый фрагмент - была сделана из цельного куска,  ноги так же высекли из монолита, седьмым фрагментом статуи была её драпировка. Все части были идеально подогнаны и соединены так, что едва можно было заметить, что фигура сборная. Да к тому же ещё и «полихроническая» - т.е. раскрашенная красками – он нашел следы краски в мраморных складках драпировки. Объяснял он и то, что не найдены были украшения статуи: диадема и серьги, следы от которых остались – очевидно, они были из золота и их украли ещё в незапамятные времена, намного опередив современных мародеров.

Авторство создания столь замечательной статуи Клод Таррель приписывал тому самому Агесандру, что изваял Лооконона в Риме, которого Плиний называл Агесандром Родосским[7]. В прежние времена на постаменте, на котором стояла Венера, была надпись с фрагментом имени автора, но первые её буквы были уничтожены. Этот постамент вместе со скульптурой был доставлен в Париж, но за те годы, которые Венера провела в Лувре, дощечка с надписью куда-то затерялась. На счастье в свое время граф де-Кларак скопировал надпись, и свои выводы Таррель делал, обращаясь к этой копии. В той же надписи упоминался город Антиохия на Меандре, город созданный сыном Селевка Никанора, правившего до 280-го года до н.э., Антиохом Сотером. Сведя вместе имена и даты, Таррель получал, что если Венеру создал действительно Агессандр, родившийся в Антиохи, то значит, скульптуру он создал не  позже третьего века до Рождества Христова.

***

Столь детальным рассмотрением всех подробностей испытания для знаменитой статуи не закончились. Едва минуло десять лет после того, как мистер Таррель казалось бы раскрыл все тайны Венеры, она опять оказалась вовлечена в таинственное приключение.

Когда в 1871-м году Париж оказался на положении осажденного города. Прусская армия, нанеся  французским войскам ряд тяжелых поражений, пленила императора Наполеона Третьего, спровоцировав политические события, приведшие к формированию новых структур власти, которые не успели ничего предпринять, прежде чем столица Франции оказалось окружена.

Город подвергался постоянному артиллерийскому обстрелу, все попытки деблокады извне ни к чему не привели. В январе 1871-го года перед командованием  обороной города всё яснее вырисовывалась перспектива скорой капитуляции. Осознавая эти невеселые перспективы развития событий,  министр народного просвещения Жюль Симон[8]  принял решение укрыть  наиболее ценные сокровища культуры из парижских музеев в тайниках.

Часть луврского собрания была размещена в разных убежищах, но спрятать скульптуру Венеры оказалось очень трудно. То что эта статуя достойна сохранения, ни у кого не вызывало сомнения – но Симон не мог придумать как именно спрятать её так, чтобы об этом знали лишь несколько человек. Картины и иные компактные произведения искусства легко можно было  вывезти из музея незаметно, и доставить в укрытия силами 2-3 доверенных сотрудников. Но как прикажите быть с большой и тяжелой фигурой из мрамора?

Для решения этой дилеммы Жюль Симон  привлек префекта парижской полиции Крессона, которого пригласил к себе 6-го января 1871-го года. Министр сообщил мсье префекту, что намерен открыть ему государственную тайну, и посвятил в план спасения музейных экспонатов. Он предложил Крессону в течение суток подобрать место для укрытия статуи Венеры Милосской, и подготовить тайную операцию по её транспортировке к тайнику. Префект обещал подумать. Министр попросил его поторопиться – оборона Парижа едва держалась.

Вернувшись в префектуру, мсье Крессон заперся у себя в кабинете, и принялся разрабатывать планы укрытия луврского сокровища. Первое, что пришло ему в голову, это устроить фиктивные похороны. Можно было уложить Венеру в гроб, поместить его на катафалк, и совершенно открыто, белым днем, провезти по улицам Парижа до какого-нибудь парижского кладбища, а там зарыть прямо в гробу, в каком-нибудь надежном склепе.

Но блестящий на первый взгляд план пришлось забраковать из-за чисто технических трудностей, возникающих при его осуществлении. Расчеты показали, что гроб, в который можно было бы уложить мраморную красавицу, должен был быть каких-то богатырских размеров, что привлекло бы внимание зевак. При организации церемонии и процессии всё должно было бы быть по-настоящему, а для этого потребовалось бы слишком много врать, подделывать записи в церковных и кладбищенских реестрах и полицейских бумагах. Кому как не префекту полиции было лучше знать, что когда так много вранья в секретном деле, обязательно будет прокол, а много народу занятого в деле создавало опасность того, что кто-то непременно проговорится.

Поразмыслив ещё, мсье префект, отказался от идеи с похоронами, и стал искать надежные подвалы. Выбор его остановился на больнице «Hotel-Dieu». Этот госпиталь только строился, но с началом войны стройка замерла. Ни одного этажа здания больницы построено ещё не было, однако подвалы были уже готовы.

Префект Крессон встретился с архитектором Диэ, строившим здание больницы, но всей тайны ему не открыл, выдвинув такую версию: он, де, подбирает место для тайника, в котором хочет укрыть наиболее ценные, исторически важные, документы из архива тайной полиции. Незадолго перед тем неизвестные личности несколько раз пытались поджечь архив – об этом в Париже знали все – а потому ничего странного в желании в желании префекта заметить было невозможно.

Для устройства тайника требовалось изолированные помещения под землей, с крепкими каменными сводами, которые должны выдержать разрывы артиллерийских снарядов и пожары, если те вспыхнут в городе. Архитектору предложили подыскать такое местечко, для оборудования которого не следовали экономить – архитектору было обещано, что любое его требование будет удовлетворено.

На следующую ночь во двор Лувра была доставлена грузовая платформа. Лошадей из неё выпрягли, и конюхи их увели – это было оговорено заранее – вместо них из другой конюшни привели других, которых передали полицейским у ворот музея. Запрягали приведенных лошадей уже люди, посвященные в тайну. Место кучера занял опытный полицейский агент, а сопровождал груз делопроизводитель префектуры мсье Шопен. За погрузкой на платформу ящика со скульптурой наблюдал сам министр Жюль Симон.

Ближе к полуночи в Лувр прибыл префект Крессон – он принял груз, и по его сигналу платформа выехала со двора, направившись к казармам муниципальной гвардии. Через полчаса ящик с Венерой сгрузили во дворе казарм, и возле него выставили усиленный караул, а вход во двор казарм был перекрыт специальным постом.

Скульптура находилась во дворе казармы, пока рабочие под руководством Диэ, срочно оборудовала тайник в подвалах «Hotel-Dieu», имевших толстые стены и мощные своды. Там нашли нишу, сделанную в стене для будущей лестницы. Решено было в ней спрятать ящик со скульптурой, и заложить стеной из кирпича, а потом выложить ещё одну стену, вровень с наружной стеной подвала – пространство между двумя новыми стенами заставить ящиками с бумагами из архива тайной полиции.

Работы по устройству тайника продолжались несколько дней, а когда всё было готов, Венеру в ящике привезли на лошадях принадлежавших префектуре полиции – её сопровождали лишь несколько особо доверенных сотрудников Крессона.

Требования секретности вызвали некоторые затруднения при переноске статуи в подвал –  мрамор оказался очень тяжелым, но все же кое-как с переноской управились, и вполне благополучно опустили драгоценный груз в подвал вместе с ящиками из архива. Сделано все было настолько ловко, что каменщики, выкладывающие стену, так и не поняли, что было помещено в тайник кроме секретных бумаг.

***

Тайная операция вполне удалось префекту Крессону и министру Симону. После того как 28-го января Париж капитулировал, тайник обнаружен не был. Потом на поверхности, в городе кипели политические и военные события: 18-го марта была объявлена Парижская коммуна, началась вторая осада города, потом уличные бои, вызвавшие пожары, но бумаги и статуя остались в целости и сохранности.

В конце мая Коммуна пала – это произошло 28-го мая – а ровно через месяц, 28-го июня 1871-го года, в присутствии министров, чинов  из управления музеем Лувра, под руководством архитектора Диэ, тайник был вскрыт, и Венера Милосская снова была извлечена из-под земли – уж неизвестно в какой раз за свою карьеру. Её отвезли в Лувр, и установили на том пьедестале, с которого сняли за полгода до того.

Один из причастных к тайне её сокрытия мсье Жюль Ферри в январе 1871-го года был мэром Парижа, но 22-го января подал в отставку. Во время  Коммуны он покинул город, а  после её падения, в мае 1872-го года его направили  послом Франции в Грецию, которая к тому времени уже не один десяток лет была независимым государством.

Воспользовавшись  случаем, посол Ферри съездил на остров Милос, где собирал сведения о том, как была найдена статуя Венеры. Он застал ещё живыми Антониониса Боттониса, сына того самого Йоргиса, который вместе с отцом и кузеном нашли Венеру. Антонионис и его двоюродный братец, оба уже глубокие старцы, божились, что 52 года назад видели Венеру с руками, и в одной из рук она держала «что-то вроде яблока».  Можно сказать, мистер Таррель угадал со своей версией, но она по-прежнему далеко не единственная, поскольку показания милосских крестьян мало кого убедили.

Историю этого шедевра не очень любят ворошить – слишком много пикантных моментов в способе приобретения статуи, её перевозки, попытки восстановления и хранения фрагментов. Ведь обломки рук, оригинальный постамент, гермы, все это либо утеряно, либо спрятано где-то в запасниках огромного музея в бывшем дворце французских королей.                                                                                                                                           



[1] Жюль Дюмон-Дюрвиль – офицер французских ВМС, знаменитый путешественник, океанограф, ученый-энциклопедист

[2] Маркиз был последовательным противником революции – эмигрант, заговорщик, приговоренный к смертной казни при Наполеоне, пэр Франции после реставрации, дипломат.

[3] Антуан Котремер-де-Кенси - был страстным почитателем и большим знатоком античности, автором многочисленных и многостраничных трудов, посвященных истории архитектуры, скульптуры и рисунка, реконструкции несохранившихся античных памятников

[4] Альфред Эмилиан Ньюверкерке – скульптор, учился в Италии, вернувшись во Францию, много работал и выставлялся. В 1849 году он был назначен главным директором национальных музеев Франции

[5] Джан-Пьетро Кампана итальянский коллекционер XIX века. Созданное им собрание стало одной из крупнейших и знаменитейших коллекций древнегреческого и римского искусства.

[6] Терракота - разновидность неглазурованной керамики, изделий из железистой глины, которая после первичного обжига приобретает характерный красно-бурый или желтовато-коричневый цвет. 

[7] Агесандр Родосский, сын Пайония – древнегреческий скульптор, о котором известно немногое. Он упомянут Плинием, как соавтор – совместно с Полидором и Афинодором – скульптурной группы «Лооконон и сыновья» в 40-20 годах до н.э.

[8] Жюль Симон  - профессор философии Сорбоны

Опубликовать в социальных сетях