UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ТЕОФИЛЬ ГОТЬЕ

Опубликовано 25.05.2022

КАРТИНЫ ОСАДЫ

Из книги «Картины осады» (1871)

Наполеон III, племянник Наполеона I, правил Францией 22 года, если считать с года избрания его президентом Второй республики, 19 лет, если считать с произведенного им в декабре 1851 года государственного переворота, и 18 лет, если считать с декабря 1852 года, когда он провозгласил себя императором. Часть французов обожала императора, часть ненавидела, первая часть долгое время была больше второй, но все кончилось в 1870 году, когда Франция вступила в войну с Пруссией. Вступила по надуманному поводу: французский посол потребовал от прусского короля Вильгельма I письменного обязательства, согласно которому его родственник Леопольд Гогенцоллерн должен был официально отказаться от претензий на испанский престол, поскольку это унижает достоинство Франции. Пруссия по инициативе канцлера Отто фон Бисмарка такое обязательство давать отказалась, и 19 июля 1870 года Франция объявила ей войну, надеясь разгромить ее стремительным ударом, но завязла в войне, а 1 сентября потерпела разгромное поражение в битве при Седане. Император был взят в плен, в Париже произошла революция и была провозглашена Третья республика, но война продолжалась, и 20 сентября 1870 года пруссаки осадили Париж. Осада длилась по 28 января 1871 года, то есть 4 месяца и 9 дней. Осажденные парижане страдали от голода и холода, вдобавок они были отрезаны от остальной Франции, и для сообщения с ней у них остались только воздушные шары и почтовые голуби (против которых пруссаки выпускали своих хищных соколов).

Французский писатель Теофиль Готье (1811–1872) провел все четыре нелегких месяца в Париже и описал свои впечатления в книге «Картины осады», вышедшей в 1871 году.

В одной из ее глав, названной «Искусство во время осады», Готье отвечает на вопрос, который мучает сейчас многих людей пишущих или рисующих: что делать искусству в тот момент, когда неподалеку люди гибнут от пуль? Прилично ли сочинять стихи или рисовать картины в тот момент, когда рядом идут сражения? Ответы многих современных авторов см. : https://www.colta.ru/articles/specials/27777-opros-kultura-i-krizis. Наши современники по большей части придерживаются мнения, что для искусства сейчас не время. Готье считал иначе. Может быть, его точка зрения поможет кому-то сохранить хоть капельку душевного равновесия и не чувствовать себя совсем никчемным.

 

Искусство во время осады

 

Если искусство однажды овладело душою человека, оно не отпускает его ни на минуту, оно вселяется в него, точно бес, и никакой экзорцизм не сможет его оттуда изгнать. Вдобавок душа любит своего демона, хотя он мучает ее и частенько заставляет страдать, и ни за что не согласилась бы навсегда от него избавиться. Ничто не может отвлечь поэта от его оды, скульптора от его статуи, художника от его картины. Во время самых грандиозных катастроф рифма, форма, цвет занимают творцов, как прежде. Однако это не мешает им служить отечеству, жертвовать собственной жизнью с величайшим хладнокровием и поражать врага не хуже вольных стрелков. Но творцы всегда видят за событием природу; они извлекают красоту даже из ужаса и стремятся перенести факты в сферу искусства.

Взгляните вот на того крепкого красивого парня, который, должно быть, только что завербовался в маршевое подразделение[1]; он стоит в карауле на вершине укреплений; из-за мешков с песком он время от времени обводит неспокойные окрестности взором художника, который не пропускает ни одной мелочи. Кругом все спокойно, и он вновь предается своим грезам. Уму его представляется образ, который он обогащает и превращает в символ.  Мимо прошла женщина в черном, по небу пролетел воздушный шар, орудия выпустили несколько снарядов в сторону пруссаков, и из этих фактов, никак не связанных между собой, ничего не значащих для невнимательного прохожего, рождается пленительная композиция, полная трогательной поэзии.

Г-н Пюви де Шаванн создал, вернувшись с дежурства, превосходный рисунок, с которого была сделана литография и который напоминает величественную и простую манеру автора великолепных полотен «Война», «Мир», «Труд» и «Отдых»[2].

Женщина худощавая, стройная, в длинном траурном платье, с волосами коротко остриженными, как у вдовы, стоит на площадке бастиона; правой рукой она опирается на винтовку со штыком, а левую простирает к небу, на фоне которого едва виден ее профиль. Складки одеяния, падающие к ногам женщины, точно изломы готических драпировок, образуют пьедестал, делающий ее выше и элегантнее.

Чуть пониже виднеются пушки, палатки, корзины с землей, горы ядер; из форта, по очертаниям которого нетрудно узнать Мон-Валерьен, вырываются горизонтальные клубы дыма, а в верхнем углу на небе виден удаляющийся воздушный шар, единственное средство связи с внешним миром, которое у нас осталось.

Символическая — а может быть, и вполне реальная — фигура следит за аэростатом глазами, полными тревоги и любви. С этим хрупким судном связаны огромные надежды.

Под рисунком подпись: «Осажденный Париж вверяет воздуху свой призыв, обращенный к Франции!»[3]

Этому трогательному рисунку требуется продолжение: «Париж прижимает к сердцу почтовую голубку, принесшую ему добрую весть». Мы знаем, кого мог бы изобразить г-н Пюви де Шаванн на этом втором рисунке; это мадемуазель Фавар, декламирующая «Голубей республики»[4] в платье, сверкающем, точно оперение горлицы. Художник мог бы обдумать эту композицию во время следующего дежурства, когда по небу будут пролетать наши крылатые почтальоны, преследуемые, но не пойманные соколами г-на Бисмарка.

 

Перевод с французского и вступительная заметка Веры Мильчиной



[1] Временное формирование из запасных частей, во время военных действий направляемое на фронт для пополнения частей действующей армии.

[2] Полотна «Война» и «Мир» Пьер Пюви де Шаванн (1824–1898) выставил в парижском Салоне в 1861 году, «Труд» и «Отдых» — в 1863-м.

[3] https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b52502249g.item

[4] «Голуби республики» — стихотворения Эжена Манюэля (1823–1901), сочиненное во время осады Парижа прусской армией. Актриса Мари Фавар (1833–1908) продекламировала это стихотворение 7 ноября 1870 года со сцены «Комеди Франсез».