Пустыня, Берег, Мир Коммерсантъ.Weekend
Переведя в конце шестидесятых на русский язык пьесу "Розенкранц и Гильденстерн мертвы", Иосиф Бродский как будто заранее гарантировал ее автору славу в нашей стране. (Имя этого англичанина, кстати, молодому поэту тогда ничего не говорило – его привлекла свобода, с которой неизвестный ему драматург обращается с творением великого Барда). Появившуюся в 1990 году в журнале "Иностранная литература" пьесу читали скорее как перевод Бродского, а не как творение уже достаточно знаменитого к тому времени автора. Тогда у нас он был известен разве что знатокам театра и киноманам – они знали его как сценариста культового фильма Терри Гиллама "Бразилия", каковой полагалось чтить как святыню.
С тех пор слава Стоппарда многократно возросла и в мире, и в нашей стране – собственноручно сняв по "Розенкранцу и Гильденстерну" фильм, он в 1990-м получил "Золотого льва" в Венеции, в 1999-м он получил "Оскар" за сценарий к "Влюбленному Шекспиру", а между этими датами – в 1993-м – написал "Аркадию". Пьесу, в которой иронически опровергаются главные идеи постмодернизма и утверждается красота и непреложность аристотелевского рационального мира. "Аркадия", повторимся, написана в 1993-м, когда сомневаться в величии постмодернизма было еще не принято.
В последнее же время Стоппард, практически полностью у нас переведенный, стал еще и весьма частым нашим гостем. Связано это с постановкой в московском РАМТе его драматической трилогии "Берег утопии", а на Non/fiction знаменитый драматург приедет, чтобы представить русское издание этих трех пьес, главные герои которых – Белинский, Герцен и Огарев.
Интерес, который за последние сто лет многие западные писатели питали к России, чаще всего был предопределен левыми идеями, которые традиционно владеют западной интеллигенцией. Со Стоппардом же все ровно наоборот. Выходец из Чехословакии (его родителям-евреям удалось в 1939 году бежать в Индию), он всегда с горечью, хоть и издалека, наблюдал свою ставшую социалистической родину и взрастил в себе стойкие антикоммунистические взгляды. Такие же взгляды были у выходца из города Риги, знаменитого британского философа Исайи Берлина, чьи статьи о Герцене и вдохновили Стоппарда на "Берег утопии". Вслед за Берлином Стоппард проникся любовью к Герцену и, тоже вслед за Берлином, полностью освободил российского мятежного мыслителя от ответственности за то, что, разбуженный декабристами, он развернул революционную агитацию. Стоппард уверен, что, встреть Герцен в реальности победивших большевиков, он безусловно презирал бы их. И в первую очередь с эстетических позиций.
Эстетические позиции – отчасти Герцена, но более все же самого Стоппарда – и выражены в "Береге утопии". Три ее части "Путешествие", "Крушение" и "Спасение" охватывают 35 лет русской истории, территорию нескольких стран, почти сотню персонажей и бесконечное количество разговоров – революционных, литературных, философских и любовных. Но при всем при этом эти пьесы – вовсе не попытка истории страны, а попытка истории души, вернее душ. Душ интересных и – в начале повествования – очень еще молодых людей, которым кажется, что они могут противопоставить свой способ думать и жить вязкой серости положения вещей.
Анна Наринская
Коммерсантъ.Weekend
|
|
|
