 |
Наша страна - подросток. Притом трудный Новая газета, №93 (08.12.06)Том Стоппард, автор «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и «Аркадии», сценарист «Бразилии» Терри Гилльяма и «Влюбленного Шекспира», самый известный ныне драматург Англии, уже дважды приезжал на репетиции в РАМТ. Благо герои «Берега Утопии» — Герцен, Огарев, Бакунин, Белинский, Грановский, Тургенев, Чаадаев, Чернышевский. Московская премьера будет в 2007-м. Русский перевод вышел на днях в издательстве «Иностранка». Действие начинается в имении Премухино, у Бакуниных, в 1833-м. В сюжете — «омнибусы, полные трупов» в Париже 1848-го, встреча безумца Бакунина с Вагнером, Лондон 1850-х и гранки «Колокола», 30-летний Карл Маркс со свежеотпечатанным «Коммунистическим манифестом», смерть Пушкина, реформы Александра II, «Философические письма», письмо Белинского Гоголю, «Отцы и дети». В финале, в 1868-м, седой Герцен говорит: «Пока мы не перестанем убивать на пути к утопии, мы никогда не повзрослеем. Смысл не в том, чтобы преодолеть несовершенство данной нам реальности. Смысл в том, как мы живем в своем времени». «Повзрослеем» — ключевое слово. По сути, Стоппард пишет о XIX веке как о переходном возрасте России. …Да-да: их комплекс «догоняющего развития» (а у Стоппарда на тему «Россия есть Калибан Европы» комплексуют все: от Белинского в замызганной приемной журнала «Телескоп» до Тургенева на Всемирной выставке 1864 года; и почему «у Стоппарда»? — все опирается на статьи и письма его персонажей!) — их комплекс «догоняющего развития» похож на муки подростка среди взрослых. И университетское целомудрие платоника Станкевича (за которым явно страх перед полом) есть классический комплекс отрочества. И пылкий социальный идеализм. И почти комическая безответственность Бакунина — ребенка до седых волос, всегда готового занять три рубля, поломать бездуховные браки сестер, выставить на баррикады Дрездена «Сикстинскую Мадонну», поработать прототипом Зигфрида в вагнеровской «Гибели богов», взбунтовать Италию… и вновь одолжить червонец у Тургенева. И социальная непримиримость. И апокалиптические тексты молодого Герцена о грядущей гибели «паюсной массы» европейского мещанства (тексты эти еще поработают в 1910-х годах, готовя «лучшие умы» к расстрелу крестных ходов на Невском). Все это сейчас прочитывается как гамлетовские муки одаренного, но трудного подростка. Анамнез его невроза. Диагноз известен: попытка суицида в 1917-м. Русский идеализм XIX века демонтирован в «Береге Утопии» умно и нежно. Сэр Стоппард много бережнее к нашему театру теней, чем мы сами. Ведь все эти фигуры для реальной России-2006 не столько забронзовели, сколь запылены. Язык их дик и непонятен. Точнее, языки: друг с другом-то они не могли договориться, но судьба их наречий, кодексов чести и способов чувствовать примерно одна. От рассуждений Бакунина-отца, отставного тверского губернатора, приятеля Державина и Капниста: «А что Вяземский? Под ним двух лошадей подстрелили при Бородине, за это и поэзию простить можно». До неловкого бормотания Белинского: «Вы можете смеяться надо мной, потому что я не знаю ни немецкого, ни французского. Но я бы понял суть идеализма, даже если бы всадник на полном скаку прокричал мне в окно хоть одно предложение Шеллинга». (Ох, как это по-нашему: все понимать с лета!) Хотя труженик Белинский, по словам Стоппарда, — любимый его персонаж. Осенью 1917 года в тщетной попытке остановить бурю Бердяев писал: «Пора отказаться от зловредной утопии, от представлений о том, что русским нужно исключительно все конечное и последнее… Пора религиозно смириться перед реализмом, перед правами относительного и среднего». Это «религиозное смирение» взрослых перед необходимостью «признать правительство», сидеть за письменным столом каждодневно и проверять руки, уши, манжеты и домашние задания детей витает над театром цветных теней Стоппарда. Кажется, пришла пора выучиться этим истинам. Вторая попытка. Елена Дьякова Новая газета |
|
|
RSS |
|
|
