UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ЭЛЬФРИДА ЕЛИНЕК

Опубликовано 17.03.2022

ВПЕРЕД ЗА ОБРАЗОМ, ПРЕКРАСНЫМ, НЕВИННЫМ ОБРАЗОМ!

Вена - 28 января 2000 г.

Австрийские консерваторы полагают, что они смогут в определенных границах договориться с крайними правыми, но только не они будут определять эти границы. Связавшись с политическими авантюристами из ФПД, они считают, что совершают переворот, но все это одно лишь благое пожелание: крайние правые не позволят подмять их под себя. В то время как консерваторы полагают, что могут еще держать в узде новых партнеров, они уже отдали себя им на съедение. И вот они уже ведут переговоры о социальной помощи, как если бы они уже давно шли вместе в одной упряжке, относясь друг к другу с полным пониманием. Но скоро они вступят в схватку и попытаются уничтожить друг друга, и тогда волчья натура правых победит, ибо они уже давно вступили в игру и, не связанные никакими нравственными обязательствами, смеются над “моралистами” и теми, кого они называют “террористами совести”. Что говорит нам сегодня ФПЕ? Запомним это хорошенько, потому что уже завтра она будет говорить и обещать совсем другое, а потом опять не сдержит своего слова. Она выплачивает 5 7000 шиллингов в месяц за первого ребенка, естественно, только коренному населению, и лишь половину суммы за второго. После переговоров с социал-демократами ЕВП со своей стороны предложила 6 250 шиллингов за ребенка. Но они не остановятся на этом и будут еще соревноваться в прагматизме, дружеских чувствах, участии к слабо защищенным слоям населения, на которые им, в действительности, наплевать. Самое главное состоит в том, чтобы наконец сломать “эту застывшую политическую систему”, сорвать старую социал-демократическую прослойку, словно корку льда, с потухших витрин власти, взорвать пневматическим молотком прочно смонтированную систему социального партнерства, напоминающую непробиваемую стену. Создается впечатление, что на протяжении последних тридцати лет Австрия, словно величественная стройка фараона, жила одной лишь растительной жизнью, используя нас как рабов, прикованных к машине, приводимых в движение единой целью: забетонировать намертво страну с ее знаменитыми “структурами, воплощенными в камне”, загасить в ней всякую жизнь. Именно это хочет заставить нас понять новый альянс правых сил, но, на самом деле, мы слышим об этом уже давно. Потому что, как оказывается, переговоры, целью которых является похоронить коалицию центра и умеренно левых сил, начались не вчера. История страны оценивается другими странами отнюдь не как производное тех знаменитых людей (Моцарт! Шуберт! Тракль!), которых эта страна произвела и которые могут утешить ее в том, что немалое количество знаменитых людей уже нынешнего времени, как в самой Австрии (вспомним, например, художников Нитче и Количе), так и за границей, только и делают, что поливают ее грязью. Австрийская история и по сей день представляется черной дырой, оставившей за собой множество войн, трупов, разрушений, так никогда в действительности и не заплатившей по счетам. Но теперь все это уже прощено и забыто, никогда более мы не развяжем войну, разве что с меньшинствами, преступниками (в реформе – а именно так называется теперь ужесточение уголовного кодекса - они быстро пришли к соглашению: вчера в своем последнем обращении на Шток-ам-Айзен-Платц Хайдер дошел до того, что назвал Клима “защитником растлителей детей), а, может, еще и с иностранцами, за исключением, правда, туристов. Да что вы, приезжайте к нам, заплатите у нас двойную цену, ради вас-то именно и повышенную, ведь ради вас уже отдали, больше чем где бы то ни было, свои голоса за Хайдера известные туристические центры Кицбула и прекрасных берегов Вертерзе. Ну что же, приезжайте, может быть, там вы и произведете фурор в роли иностранца, потому что, помимо вас, других иностранцев там не будет. И богатейшие владельцы гостиниц вынуждены будут скоро сами мыть посуду, в этом я уверена.

А мы, деятели искусства, что “оскверняем собственное гнездо”, вот уже десятилетия все это проходит в нашем сознании как безжизненная смена декораций. Мы их передвигаем, мы без устали объясняем, что крайние правые никогда не должны более приходить к власти в этой стране, мы говорим это, мы пишем, мы показываем - но единства вообще-то у нас на этот счет нет, и вот, опять, в который раз, я повторяю это и никогда не устану повторять. История движется, она идет своим шагом, но она никуда не уходит, она постоянно возвращается: и именно в тот момент, когда нам кажется, что мы уже распрощались с ней, с облегчением глядя, как она уже прошла мимо, тут-то она и стучится к нам через заднюю дверь. Но что я говорю? Именно в Австрии перед ней широко открывают все двери, расстилают красный коврик, нет никаких сомнений, все уже давно подготовлено. Скоро они станут партнерами - Христианская партия со своими ценностями и правые со своими правами, принадлежащими сильным мира сего, которые в любом случае этих прав добиваются. Так как же обстоит дело с историей вины Австрии, которая, после нечистого правления забывчивого президента Курта Вальдхейма, была только и признана, что канцлером Враницким во время его поездки в Израиль – поздно, так поздно, что, в сущности, этого можно было бы даже и не делать. Принимая во внимание всю огромность этой вины, ждать еще пятьдесят лет, чтобы признать ее, - это почти оскорбление! Так как же с ней обстоит дело? входит ли она в процесс формирования нашего национального сознания, приводя к правильным выводам, что больше никогда этого не повторится? Может ли знание чего-либо привести к правильным действиям? Сегодня уже кажется, что не может, потому что всем все становится безразлично, китцбулизация страны будет продолжаться, загоревшие, здоровые, трудолюбивые и прилежные лица людей будут появляться на экране, ведь надо, чтобы и они отдохнули когда-то от своей изнуряющей, неважно какой, деятельности: зимой на лыжах, а летом в купальниках последнего писка моды или в платьях стиля country и кожанных брюках. Те, которые в тени, тех мы уже больше не увидим, возможно, их отправят домой, где они смогут сколько душе угодно лежать под собственным солнцем, - больше они все равно не получат. Сами виноваты! Вопрос об иммигрантах, по сути, решил исход выборов, пробив значительную брешь в бастионе социал-демократов, но один из них, министр внутренних дел Шлегель, пророк тирольской курточки (это Йорг собственноручно накинул ее ему на плечи, специально для фотографии в газете), нанес все же собственной партии глубокую рану, символом которой стал лейкопластырь. Этот храбрый социалист не посчитал нужным уйти в отставку из-за простого изгнанника, высланного из своей страны и задохнувшегося в чужой под кляпом, - он, министр, ни о чем таком даже не знал.

Я полагаю, что вскоре вся Австрия застынет в некоем образе; но нет, она всегда создавала себе образ - образ невинности, красота которой выше всякого подозрения и охраняет от всякой вины, она всегда умела тронуть сердца людей своей песней, так что же вы хотите, чтобы теперь это изменилось? То, что происходило давным-давно, задвинуто уже на задворки элегантными победителями, что хотят нами править; они считают, что только их мнение верно, и они монополизируют истину, ежеминутно при том на нее ссылаясь и даже продуцируя ее по необходимости: в самом деле, лицензией на ложь они уже обладают, сегодня они говорят одно, завтра другое, но это уже неважно. В любом случае, никто не в состоянии одолеть истину, ее даже невозможно достичь, еще менее достичь мыслью, и вот уже эти лихие парни, эти “либералы” рвутся на стезю победителей, на стезю лыжных трасс и лыжных подъемников, на вершины гор и на глубину альпийских озер; да, теперь мы дошли, наконец, до этой реальности, которую уже с давних пор воплощали, а теперь уже ею и стали: мы, увенчанные лаврами победители. Почему же и мне не стать первым, вопрошает Йорг Хайдер, после того, как при его содействии депутатом парламента стал Патрик Ортлиб, одна из бывших звезд скоростного спуска. А мы, деятели искусства, марионетки, мы-то на что годимся? Какой смысл было предостерегать против неотвратимости этого движения? И чего мы добились, когда даже и за рубежом часто утверждают, что мы - бездействовали?

И вот нас, меня и моих коллег, художников и творческую интеллигенцию упрекают за то, что мы во многом несем вину за колоссальный прирост голосов в пользу крайних правых в Австрии, что, якобы, уже несколько лет “мы ничего более” не говорили против Хайдера. На самом деле, несмотря на мое неучастие в политической жизни - не правильнее ли сказать безучастие? (Роберт Васлер назвал бы это дистанцированием), - я не переставала писать и писать, другие тоже делали это, кто лучше, кто хуже, иные и полностью изменили свою литературную палитру, избрав основной тональностью очернение Хайдера, и это удобно, ведь других красок нам и не надобно, оставим их все телевидению! Теперь же все эти нападки бессмысленны, и, очевидно, что и раньше они были бессмысленны. Как это объяснить? Да попросту я считаю, что нынешняя и прошлая бессмысленность наших действий связана с тем, что мы - говорящие, и именно, ПОТОМУ ЧТО мы говорим, мы ничего и не значим в глазах лихих элегантных героев альпийских трасс с их ночными клубами, блестящими потоками иллюминации ночных слаломов? (конечно же, другие тоже говорят, они даже говорят не останавливаясь, какие сказки рассказывает, например, кандидат Принцхорн, бумажный барон, за государственный счет возродивший свое предприятие и играющий теперь в защитника “маленького человека” - без сомнения, чтобы слегка возместить этому маленькому человеку им же нанесенный ущерб, - какую речь произносит он, чтобы в светских хрониках так ему аплодировали? о том, каким жестким бывает дерево, когда его пытаются расколоть). Все залито светом и все развлекаются, наедине с самими собой или в обществе других, чаще – с другими, потому что они не так-то уж любят оставаться наедине с самими собой. Смотрите, они, практически, уже составили общество родных душ, которое уже не партия, хотя и вполне партийно, и к которому принадлежать могут только аборигены, которые уже и без того составляют единое целое. Это сообщество людей респектабельных (почти столь же респектабельных, каким было и СС, тут нам еще немного надо поучиться, чтобы достичь тех же результатов, каких они достигали в свое время), котируется среди избирателей, партия эта уже завоевала треть голосов; и впрямь, кто не хотел бы быть им подобными. Молодыми, свежими, спортивными? Мир открыт всем, и тот, кто отхватит самый большой кусок, тот его и получит. Логично, не правда ли?

Почти везде одна и та же картина: люди хотят развлекаться, но почему у нас больше, чем где бы то ни было? Почему именно мы не хотим подпускать других к свадебному пирогу? Почему у нас всегда представляется так, будто все, что сделано, сделано не человеческими руками, и откуда возникает впечатление, что все это всегда существовало именно в той форме, в какой существует и поныне, и почему эта проклятая история тоже кажется частью того, что никто не делал? Не оттого ли, что история эта была такой, что никто не хочет взять на себя за нее ответственность? Не это ли постоянное отрицание своих прошлых преступлений (сколько раз можно было услышать, как людям доброй воли со всех сторон внушали, что все это уже давно прошло, что Австрия теперь более чем нормальное государство, что патетические их речи излишни) является причиной отсутствия современных свершений, чтобы былые злодеяния не проступили в том, что совершается сегодня? И не есть ли мы не что иное, как проезжая улица для туристов?

Эта победа на выборах крайних правых - а это была, действительно, победа - ознаменовала не только конец практики социального партнерства Второй республики, она знаменует, быть может, конец всякой политики вообще. Да, вне всякого сомнения, мы хотим покончить как можно быстрее с политикой, которая, предполагает общение между людьми, заставляя их прислушиваться друг к другу, вносить предложения, дискутировать, принимать решения. Этот принцип аргумента и контраргумента, из которого порождается нечто третье, то есть утверждение истины в действительности, построение чего-то, в чем большинство из нас участвуют или должны участвовать – разумеется, кроме иностранцев, они, конечно, ничего не делают, разве что пожирают наши здоровые гормоны и отравляют нашу молодежь наркотиками. Открытость взглядов, возможность взвешивать за и против, отбрасывать или принимать, - со всем этим покончено!
Возникает картина, красивая, невинная картина, а культура и цивилизация между тем отступают на задний план, и это означает в первую очередь конец того консенсуса (“такое никогда более не произойдет” - ни в действиях, ни в помыслах - и менее всего в Германии или Австрии), который на протяжении десятилетий просуществовал после нацистского цивилизационного взрыва. Но, посмотрите, конец этого консенсуса в более элегантной форме уже огласил Мартин Вальзер в речи своей при вручении ему премии в Паульскирхе во Франкфурте; да, вы не ошиблись, это был именно он, человек, сумевший избежать кувалда фашизма. Счастливчик, как рада я за него, что в винном погребке или где-то еще, где любит он потягивать свою кружку пива, кувалда эта уже более не заденет его, потому что он попросту не желает больше, чтобы эта злая кувалда была пущена в ход – и баста! Он по-прежнему остается частным лицом, чья память и сознание, спрятанные в укромном месте, каждое в своем ящичке, присыпанном порошком от моли, принадлежат ему одному. Но совсем в реальном смысле это означает то, что у нас в Австрии не стоит провозглашать соглашения, поскольку пресловутые соглашения все равно не имеют ни малейшего значения. Нам об этом уже говорили, а теперь мы во всем убедились своими глазами.

 

Можно ли считать истину результатом контроверзы между тем, что хотели заставить нас понять со всей отчетливостью, и тем, что нам нужно было скрывать? Но ведь нет ничего, что нам нужно скрывать! Так что же это могло быть? И было ли что-то? Мы можем открыто показаться на телевидении, на фоне снега, где мы срываем медали, за нами скалы, вокруг нас повсюду дискотеки, перед нами обслуга, что несет наши лыжи, а лыжи тяжелее, чем мы, потому что мы словно лишены веса и нам нести ничего более не надо. Наконец-то! Эти политики хотят объяснить нам, какой груз остается нам еще нести, и все для того, чтобы навесить на нас новую ношу. Случилось так, что мы почувствовали себя удрученными и пошли за новым фюрером, чтобы облегчить груз. Может быть, он новый Иисус, во всяком случае, одет он лучше, чем тот, но возьмет ли он на себя всю ношу? О, да, я уже вижу, он избавит нас от нашего груза, давайте же только за него проголосуем, и тогда он сделает это. Я вижу, что ЕВП? уже проголосовало за него, оно хочет быть его партнером. ЕВП - это люди, которые верят в Христа и христианские ценности, если вы этого еще не знаете.
Вот так все и случилось. Мы оказали тем самым хорошую услугу нашему фюреру, а теперь он может оказать нам услуги, которые он обещал. Пособия детям, но только первому ребенку, второй в семье получит не более половины, пусть он набивает себе животик где-нибудь в другом месте, этот малыш (но не будем нанимать судей, это все равно не окупится), копеешное электричество, увеличенные и стабильные пенсии, иностранцы вон отсюда, или смерть вам, сниженная квартирная плата! Но на этом заканчивается политическая жизнь, состоящая из дебатов, споров, дискуссий, открывающая глаза на действительность, позволяющая судить о поражении или победе, порабощении или господстве, стоимости труда и, соответственно, стоимости тех, кто этот труд выполняет, идет ли речь о бумажном бароне с его любимым времяпрепровождением в обществе дисковой пилы, или рабочих с их хобби, выборами спортсмена года, хотя, подождите, на самом деле, они даже на это не имеют права, это - в компетенции спортивных обозревателей! Но тогда мы хотим компенсации! И наш Йорг позаботится, чтобы мы ее получили.

Мы все делаем то одно, то другое, каждый по своему разумению, но, во всяком случае, мы имеем сейчас больше, чем когда-либо имели, и неважно, откуда что берется, ведь нам все это обещали, и никто не вправе отнять у нас то, что мы должны получить! А теперь мы поделим между собой все, что имеем, и, будем надеяться, что когда каждый из нас получит свой кусок пирога, мы будем все еще столь же свежими, здоровыми, веселыми, как и раньше. Итак, мы не живем более в эпоху борьбы, позволяющей иметь свою точку зрения на политическую реальность, но в эпоху беззаботности и ничего не делания, нам все уже упало свыше, без всякой борьбы, или, вернее, мы взяли это сами, но благодаря тому, что неожиданно образ стал критерием (посмотрите на наших либералов, они столь телегеничны и фотогеничны, их фюрер может позволить себе появиться перед камерой почти обнаженным, у него такая хорошая фигура! На него просто классно смотреть! он может себя показать, разве нет? как и мы все в настоящий момент, но не потому, что мы искупили свою вину, но потому, что и вины никогда не было, а если даже она и была, то теперь это не имеет никакого значения). Безмасштабность, которой истинная мера вещей даже и неведома, стала теперь масштабом, а необходимость сдерживания толпы и ответственность каждого исчезла, и вот почему мы и позволили теперь нашему фюреру все делать вместо нас.

Ничто более не вызывает на споры, потому что фюрер все решает сам, он распоряжается своими людьми, своими близкими соратниками, если только они не в тюрьме или не отставлены от должности (недовольных устраняют очень быстро, ФПЕ - партия, где царит принцип вождя, и мы гордимся своим Йоргом), он располагает нами и заранее сообщит, что же он решил в этот раз, и каждый раз это что-то новенькое, он меняет свои решения, как перчатки, скоро ему вообще не надо будет говорить, что он решил, достаточно того, чтобы за него голосовали и он стал канцлером, вот тогда-то он нам и сообщит, что мы должны делать. Положив таким образом раз и навсегда конец борьбе мнений, он основательно разрушает связь между людьми, так как самую крепкую связь людям сообщает участие в принятии общих решений, в дискуссиях и даже в политическом противостоянии. Принцип вождя раздирает мир, и на той маленькой скамеечке, куда хочет усесться потускневшая истина, появляется трещина. Но Лега Норд, итальянские неофашисты, а также господин Штойбер из Баварии находят, что все это замечательно, альпийские человечки созданы, чтобы понимать друг друга с полуслова, мы все люди, не правда ли? пусть этот Хайдер занимается политической деятельностью, и пусть наши люди идут вместе с ним, смотрите же телевизор, вот они, так что же может произойти? Ничего и не произойдет! Пусть они втащат в свою постель свою темнокожую невесту, черную как орех, но на самом деле посмуглевшую под воздействием ультрафиолетовых лучей, - он заслужил свое счастье, наш фюрер, уже давным-давно.
Что будет? Ничего не будет. Завтра господин Штойбер из Баварии тоже, в свою очередь, скажет нечто противоположное тому, что он говорил вчера, если только заметит, что слишком многим людям не нравятся его слова. Итальянские неофашисты и по сей день тоже что-то говорят, хорошенькая же у нас кампания. Но в наших руках есть еще камеры с инфракрасными лучами, с которыми мы устремляемся к нашим границам, где всплывают призраки так называемых “нелегалов”, они - прекрасная мишень для нас, особенно когда они выходят из тумана и входят прямо в объектив телекамеры. И у нас есть также наши тренажерные велосипеды, что позволяют нам превзойти самих себя, чтобы быть в форме в тот прекрасный день, когда мы наконец понадобимся. И тогда, поскольку кроме нас никого уже не останется, мы войдем в чужие оболочки, пока на наших руках не защелкнутся наконец наручники. И уже тогда нас защелкнет от гнева, потому что неожиданно окажется, что за границей нас уже не ценят так, как мы того заслуживаем. И господин Штойбер из Баварии, который вчера еще нас очень любил, поворачивается сегодня к нам спиной. Почему? Почему бы и нет. Мы и впрямь, последние из последних. Но, быть может, вскоре мы окажемся первыми. Какое, впрочем, все это имеет значение.

Перевод с немецкого Екатерины Дмитриевой