UA-106864095-1
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ФРАНЧЕСКО БАЛИЛЛА ПРАТЕЛЛА

Опубликовано 27.03.2022

ВОЙНА

Франческо Балилла Прателла (1880-1955), драматург и музыкант, в начале 1910-х примкнул к футуризму и написал знаменитый «Музыкальный марш футуристов». Прателла обладал прекрасным образованием, учился композиции у Пьетро Масканьи, но был очень увлечен модернизмом. Одна из его музыкальных футуристических миниатюр называется «Война». Написанная в 10-е годы, она – в русле музыкальных поисков своего времени: именно тогда же и Шенберг написал первые атональные произведения.
Так же называется и его футуристическая пьеса 1916 года. Сильная и страшная, она – одна из лучших во всем театре итальянского футуризма. В ней нет язвительной, все вышучивающей, а подчас и глуповатой насмешки, нет и навязчивого «культа силы», - вот разве что презрение к мягкотелым философствующим субъектам. Но и эта общая черта всех футуристов тут неожиданно обретает совсем иную, новую окраску. Это взгляд художника, зорко подмечавшего и разложение общества, и принесенные войной бедствия, при этом не питающего иллюзий относительно человеческой природы. Драма иногда выходит за рамки собственно футуризма, пользуясь приемами экспрессионистского театра и гиньоля. Но за явной мизантропией и мрачной безнадежностью здесь можно расслышать и пацифистские нотки, и надрывный голос эсхатологического, отчаянного гуманизма. А вот это в футуризме уже поистине редкость.


ВОЙНА

ГОСПОДИН (молодой, элегантный, донжуанистый), ДАМА (молодая, очень красивая, кокетка), ПЕРВЫЙ ДРУГ (седеющий, благовоспитанный), ВТОРОЙ ДРУГ (седеющий, благовоспитанный), ДЕВУШКА (совсем юная, красивая, элегантная, эмансипированная), ПЕРВЫЙ ВЛЮБЛЕННЫЙ (освобожденный от воинской повинности. Фрак, цилиндр, монокль), ВТОРОЙ ВЛЮБЛЕННЫЙ (освобожденный от воинской повинности. Цилиндр, монокль). НЕКТО В БЕЛОМ (пожилой, очень элегантный, весь в белых одеждах), ДАМА В КРАСНОМ (закутанная в красные покрывала), ДАМА В ГОЛУБОМ (закутанная в голубые покрывала), СОЛДАТ (человеческий обрубок), НЕКТО В ЧЕРНОМ (широкий черный плащ. На глаза надвинут черный капюшон).


Прозрачный фон, окрашенный розоватым светом. На середине сцены только каменная скамейка. На ней сидят ГОСПОДИН и ДАМА.

ДАМА. Так вы меня любите!

ГОСПОДИН. Люблю ли я вас! И вы еще спрашиваете? Вы, такая прекрасная, такая одинокая, без поддержки и утешения, без любви!...
Свет в глубине становится почти багровым. Вдали едва слышно начинают бить в барабан.

ДАМА (меняя тему). Какой сегодня красный воздух. Вы не находите?

ГОСПОДИН. Конечно, сегодня красный воздух. Но вы меня не слушаете… Я хочу подарить вам счастье… Ну возбудитесь же, кричит вам моя страсть! (Он подсаживается ближе, берет ее за руку, гладит. Она остается безучастной. Бой барабанов все слышнее).

ДАМА (кокетливо). Но ведь я вовсе не несчастна, друг мой… Я даже умею смеяться… Ах, ах, ах, ах, ах, ах!

ГОСПОДИН (угодливо и радостно). Божественная, божественная!

Громкий барабанный бой. Она резко отстраняется.

ДАМА (бледная, прижимая руки к сердцу). Ах! О небо!

ГОСПОДИН (взволнованный). Что такое?

ДАМА. Кольнуло в сердце!... Война!.. И мой муж там. Вот бедняга… (она разражается рыданиями. Барабанный бой снова отдаляется).

ГОСПОДИН. Ну успокойтесь же, друг мой. Или вы хотите убить меня? Осторожней, сюда идут.

Справа входят два друга: одинакового роста, одинаково одетые, держась за руки в порыве духовной близости.

ПЕРВЫЙ. Друг мой, о, если б тебя не было со мною в трудные минуты жизни!..

ВТОРОЙ. Святая, благословенная дружба.

ПЕРВЫЙ. Мы никогда не расстанемся.

ВТОРОЙ. Никогда. (Приближается бой барабанов).

ПЕРВЫЙ. Все мое – твое.

ВТОРОЙ. Все мое – твое.

ВТОРОЙ. Возьми мою жизнь. (Барабанный бой. Первый роняет на пол трость; второй тотчас наклоняется поднять ее. Тогда Первый друг, обнажив кинжал, наносит второму удар в спину.)

ГОСПОДИН, ДАМА и ВТОРОЙ ДРУГ. Аах!..

ВТОРОЙ (раненый, лежа). Что сделал ты?!..

ПЕРВЫЙ (отбегая к кулисам). Я мщу за себя, друг мой.

ПЕРВЫЙ уходит. ГОСПОДИН и ДАМА в ужасе склоняются над раненым, истекающим кровью. Барабанный бой снова становится едва слышным.

ВТОРОЙ (говорит с трудом). Уведите меня, умоляю вас… Я хочу еще пожить…

ГОСПОДИН и ДАМА осторожно поднимают его и уносят со сцены. В тот же момент вбегает, вприпрыжку, молодая девица, а за ней двое влюбленных во фраках, с цилиндрами в руках.

ДЕВУШКА. Вот зануды-то! Ах!..

Они видят раненого. Девушка, полная сострадания, застывает при виде его. Оба поклонника бледнеют. Их трясет. Группа с раненым уходит.

ПЕРВЫЙ. Какой ужас!

ВТОРОЙ. Какой ужас!

ПЕРВЫЙ. А крови-то!

ВТОРОЙ. Вот они его и убили.

ДЕВУШКА. Вот дурак!.. Эти двое хотят ему помочь. А вы что встали тут? Что вы стоите, бледные и глупые?

ПЕРВЫЙ. Я, мадемуазель?.. Я вас обожаю… Ах!... кровь…

ВТОРОЙ. И я тоже обожаю вас, мадемуазель!.. Ах, кровь…

ДЕВУШКА. На войну бы вас!

Барабанный бой приближается.

ПЕРВЫЙ. Они нас не желают туда брать.

ВТОРОЙ. Они оставили нас дома из любви.

ДЕВУШКА (пренебрежительно). Ах мы бедненькие!..

Барабанный бой уже совсем близко. Девушка садится на скамейку. Оба влюбленных маршируют перед нею в ритме барабанного боя.

ПЕРВЫЙ. Вы презираете мою любовь?

ВТОРОЙ. Хотите, чтобы мы упали к вашим ногам?

Барабаны бьют в ритме военного марша. В глубине сцены и вокруг вспыхивает жгуче-золотистый свет.

ДЕВУШКА (со смехом). Ах, ах, ах, ах!

ДВОЕ ВЛЮБЛЕННЫХ (со смехом). Ах, ах, ах, ах!

Изображают гротескные движения в ритме танца войны под становящийся диким барабанный бой.

ДЕВУШКА. Ей-Богу, вы похожи на диких обезьян. Ах, ах, ах, ах!

Барабаны бьют теперь с удвоенной скоростью. Оба танцора отшвыривают цилиндры, скидывают фраки; их охватывает неудержимая ярость. Во рту у них выступает пена. Они испускают непонятные горловые вопли. Безумие, наваждение. Испуганная девушка вскакивает и хочет убежать. Двое бесноватых бросаются на нее и принимаются жадно кусать.

ДЕВУШКА. На помощь, на помощь!... Каннибалы!..

Группа скрывается за сценой. С той же стороны кулис выходит Некто в белом, очень взволнованный, он меряет широкими шагами сцену, зажимая себе уши. Кажется, его удивляет, что вокруг ни души. Барабан по-прежнему бьет с дикой ритмичностью.

ГОЛОС ДЕВУШКИ. На помощь, на помощь!... Они пожирают меня!..

Как по волшебству, стихают и крики и барабанный бой; гаснет и горячий золотой свет. Вокруг – сероватые блики, в глубине – темно-красное свечение. Некто в белом, в середине сцены, стоя неподвижно, перестает зажимать себе уши, но, по-видимому, еще не успокоился.

НЕКТО В БЕЛОМ. Повсюду грохот, улюлюканье, кровь, огонь. Но ведь немыслимо, чтобы при этом тут не было ни мертвых, ни живых. (Он тщательно осматривает все кругом, прислушивается. Потом неспешно присаживается на скамейку). Сколько времени я смогу помыслить в обретенном мною божественном уединении?

НЕКТО В БЕЛОМ погружается в безмолвную медитацию. Слева на сцену вбегает Дама в красном. Судя по ее крикам и жестам, она в крайнем отчаянии.

ДАМА В КРАСНОМ (ему). Добрый человек, милости прошу я у вас, скажите мне… Есть ли здесь вражеские солдаты? (Тот бросает на нее равнодушный взгляд). Я в бегах уже двое суток; умираю от холода, голода, усталости… Всю мою деревню сожгли… Вот какие убийцы… Они поубивали наших мужей, братьев, сыновей… Отрубали руки детям… убийцы. А у нас, бедных женщин, отняли все… даже честь… Не пощадили ни одну!... Даже старух… монахинь… убийцы!..

НЕКТО В БЕЛОМ (спокойно). Эх, дорогуша, да ладно вам плакать. Если уж столько людей умирает, то нужно, чтоб были и сеятели семени во имя будущего.

ДАМА В КРАСНОМ (убегая в ужасе). О мщенье, мщенье! Да проклянет Господь!

Некто в белом пожимает плечами и снова погружается в медитацию. Дама в красном уходит, зато появляется Дама в голубом. Судя по ее восклицаниям и жестам, она преисполнена радостного возбуждения. При ее появлении всю сцену заливает голубоватый свет.

ДАМА В ГОЛУБОМ (мужчине). Храбрый человек, они проходили здесь? (Некто в белом бросает на нее равнодушный взгляд). Эти юные герои, оставившие дома и семьи, добровольно отдающие кровь и жизнь свою ради защиты нашей родины и нас самих? Ах! Как они, должно быть, красивы и пылки… Мы, женщины, все как одна хотим послать им привет, осыпать поцелуями, подарить им любовь…

НЕКТО В БЕЛОМ (спокойно). Тоже было бы на пользу ради сохранения жизненного пространства.

ДАМА В ГОЛУБОМ (удаляясь, с подозрением). Что он там бормочет, этот дурак? (Издалека слышен короткий зов военного горна. Дама в голубом радостно всплескивает руками и убегает.) Они там, они там!

Некто в белом качает головой, прислушивается, потом снова погружается в размышления. Горна больше не слышно. Голубой свет незаметно превращается в серый, как будто наступил вечер. Из-за правых кулис медленно появляется солдат, он еле идет; непонятно, каких войск на нем форма, у него изуродовано лицо. Рукава заправлены в карманы мундира. Он безоружен и беспомощен; сильно хромает. За ним, на некотором расстоянии, следует некто в черном, наглухо закутанный в черный плащ; под приспущенным черным капюшоном видно черное лицо, а скорее череп, на согбенной спине он тащит набитый большой чемодан. Его фигура на сцене окутана черной тьмой. Солдат садится рядом с Человеком в белом. Черный останавливается поодаль, сваливает чемодан наземь и, застыв в неподвижности, ждет.

СОЛДАТ (белому). Простите меня, господин, что я вас беспокою. Я солдат и был на войне. Я прошел больше сотни боев; у меня больше трех десятков ранений. (Некто в белом бросает на него равнодушный взгляд). Вот уже год как я тщетно ищу мою деревню и не могу нигде найти. (Некто в белом машет рукой – дескать, брось ты, успокойся). А жены моей случайно здесь не было?

НЕКТО В БЕЛОМ (со скучающим видом). Это какая? Та, что в красном?

СОЛДАТ. Да нет, жена моя…Я даже вспоминаю, что с ней должен быть еще и малыш… а может, малышка? Или уже двое? Я точно не помню…

НЕКТО В БЕЛОМ (нетерпеливо). Так это та, в голубом, что ли?

СОЛДАТ. Да нет же. Вы не понимаете…

НЕКТО В БЕЛОМ. (вставая, нервно). Друг мой, я тут столько всяких повидал… (Вдруг устремляется к левым кулисам). Даже здесь невозможно найти ни минуты покоя…

Некто в белом уходит. Некто в черном, по-прежнему невидимый, садится на скамейку на его место).

СОЛДАТ (озлобленно вслед Человеку в белом). А уж манеры-то, вот уж будьте любезны…Грубиян… Хочу остановиться тут и подождать свою жену… Как знать, вдруг да придет…присяду. А то устал до смерти… (Оборачивается и замечает Человека в черном, который уже сидит рядом и смотрит на него с ухмылкой. Солдат отворачивается с жестом удивления и отвращения).

НЕКТО В ЧЕРНОМ (мрачно). Тут хватит места для двоих.

СОЛДАТ (дернувшись, словно желая уйти). Я не устал.

НЕКТО В ЧЕРНОМ. Хорошая кровь, приличное воспитание. Мы же приятели… Перекинемся парой слов…

СОЛДАТ (подозрительно). Я с вами не знаком…

НЕКТО В ЧЕРНОМ (вставая и приближаясь к нему). О! Да мы прекрасно знаем друг друга…Разве до сих пор мы не были рядом?

СОЛДАТ (пытаясь уйти). Да вы надо мной смеетесь… нечего сказать, добрый вечер…

НЕКТО В ЧЕРНОМ. (преследуя его). Эй! Да стой же ты…

Поспешив, Солдат теряет равновесие и падает. От падения рукава выпадают из карманов, и становится ясно, что у него нет обеих рук. Из мундира вываливается, рассыпаясь по всему полу, груда золотых монет. Солдат тщетно пытается собрать их; у него не получается, и в отчаянии он ползет по всей сцене, стараясь накрыть их своим телом.

СОЛДАТ (в нем страдание борется с ужасом). Сокровище мое!.. Ах! Вы это видели?... Из-за вас… Проклятие!..

НЕКТО В ЧЕРНОМ (смеясь). Да не трусь. Кроме меня, тут никого нет, а я не грабитель… Ну же, вставай.

СОЛДАТ. Как я теперь встану? Проклятие!..

НЕКТО В ЧЕРНОМ (иронично и свирепо). Бедный малыш… А где ж твои руки-то, а? Ну, дай помогу…

СОЛДАТ. Нет… не подходите…

НЕКТО В ЧЕРНОМ (берясь за свой чемодан). Сказал же, что могу помочь…Если вся проблема в руках, то у меня ими набит полный чемодан.

СОЛДАТ (в ужасе). Нет, нет… Вашей помощи я не хочу…

НЕКТО В ЧЕРНОМ (подходя к нему). Эхе-хе! Нечего ломаться… Взгляни-ка. Примерь… Если подойдут, я тебе задаром отдам.

Открывает чемодан и вынимает отрубленные и окровавленные детские ручонки, нанизанные на веревку. Солдат бледнеет как мел. Его как будто внезапно парализует. Только вылезшие из орбит глаза прикованы к этому ожерелью из ангелочков.

СОЛДАТ (пораженный). Я не виноват. Ради всего святого, оставьте меня… Уходите. Возьмите мое богатство, но только уходите… Ах!... Сейчас я встану и покончу с собой; проклят… Ах!

Все это время Некто в черном, спокойный, неумолимый, прикладывает к его культям три или четыре пары ручонок. Потом, бросив попытки, начинает говорить, медленно, тихо, поигрывая с ручонками.

НЕКТО В ЧЕРНОМ. Они тебе не подходят… Слишком малы… Это детские руки. Ты-то уж должен это помнить, правда… Ну, те разграбленные дома? И как вы, солдаты, насиловали их мамаш, которые кричали и выли… А папаши погибли на поле брани. Детские ручонки вы привязывали к своим мундирам… А они все дергались и куда-то рвались… К своим несчастным погибшим папашам, вот куда… Вы отрезали ручонки ангелам, а я, я ходил за вами и подбирал их, чтобы принести их в жертву Мадонне Оскверненной Невинности. Им больше не расслабиться от любовной или материнской ласки. Но они еще могут сжаться в порыве мести. Не хочешь посмотреть на это?

СОЛДАТ (обезумев). Нет, я невиновен, нет… (Некто в черном делает из гирлянды ручонок петлю , накидывает ее на шею солдату и начинает затягивать).

НЕКТО В ЧЕРНОМ. Видишь, они сжимаются… Еще больше…

СОЛДАТ (полузадушенный). Нет, простите…я невиновен…

НЕКТО В ЧЕРНОМ (страшный). Еще круче сжимаются, слышь ты, обрубок…

СОЛДАТ. Уйди, чудовище… Ты меня задушишь…

Свет полностью гаснет. В черной глубине сцены вспыхивают желтые и фиолетовые огоньки. Некто в черном поднимает солдата, потом вдруг внезапно затягивает петлю. Солдат падает, мертвый.

НЕКТО В ЧЕРНОМ (ослабляя петлю). Ах, ах, ах, ах!

Быстро опускается занавес.

Перевод Дмитрия Савосина